Худой с блинными лапами – никак не мог оказаться очень сильным, но человеком был вероятно изящным, как музыкант или танцор. Волк в чёрной шкуре с подпалинами на боках и загривке, девушке представлялся толстячком в очках. Двое серых, матёрых волков, были братьями. Может даже близнецами.
Сначала все четверо держались в отдалении ни то памятую предупреждение местного представителя власти, ни то соблюдая приличия. Первым не выдержал один из братьев, который подошёл вплотную, а потом завалился на бок, словно бы сдаваясь.
Виктория отступила на шаг, не понимая, как ей действовать, когда сверху, от деревьев, раздался радостный визг, и рядом встала Катя, извиняясь ткнувшись подруге в меховую шею. Её присутствие меняло всё. Волкова-младшая увлекла её в странные волчьи беседы, где не было произнесено ни слово. На берегу танцевались странные танцы и пелись песни лишь для этой ночи. Девушке даже подумалось, что в следующий раз надо будет побольше по лесу побегать.
Анна Петровна выбежала из леса в сопровождении старшей дочери. Белого волка, лежавшего под деревом с гордо поднятой головой она заметила сазу и удивилась: Павел Владимирович предпочитал полнолуние всегда проводить в одиночестве. Исключения были редкими. В основном, когда старому вояке что-то было надо по службе. Теперь же он походил ни то на строгого отца, приглядывающего за своим потомством, ни то на внимательного супруга, следящего за молодой женой.
Когда же женщины подошли к нему, приветственно рыкнув, тот только качнул мордой на дно оврага, намекая на халатность в отношении подопечной. Волковой- старшей оставалось только покаянно прижать уши: она совсем забыла, что в первые минуты после обращения их семейство становится больше зверем, чем человеком. Иначе бы обратились сами гораздо раньше, а потом уже стали помогать Вике.
Елизавета, искоса глядевшая на полицмейстера восхищённым взглядом, только недовольно оскалилась. Шум у воды немного отвлёк ей внимание, но присоединяться к гулянию она не собиралась. Уйти ей всё же пришлось, после весомого взгляда матери: «Дай взрослым поговорить». Поэтому, увидев, что сестра потащила «приживалку» знакомиться с Гнедеными, девушка направилась в другую сторон, завидев там свою старую приятельницу – супругу градоначальника.
Проследив, чтобы Лиза отошла на достаточное расстояние, Анна Петровна поделилась с Палием опасениями докторов о том, что память может и не вернуться. На это Павел Владимирович только наморщил нос. У него были у самого некоторые соображения на данный счёт, да и воспитывать, как ему казалось, в Их реалиях лучше человека «чистого» и «нулевого», чем перековывать обладателя устоявшихся принципов и моралей.
Женщина подумала и кивнула на это. Они поговорили ещё о нескольких вещах, включая сроков возвращения Дмитрия Дмитриевича. Ответа на последний вопрос Волкова не знала, то её сильно расстраивало. Перед самым уходом, кинув взгляд на двух подруг, беседующих со стариком Лапиным, Павел Владимирович предупредил хозяйку поместья, что у него появились по делу некоторые наработки, а поэтому он на днях к ним заглянет. Анна Петровна, припадая к земле, только слёзно попросила разрешения не готовить фанфары и оркестр.
Рассмеявшись, белый волк скрылся к черноте, созданной слоями веток, леса.
Глава 6. Заколка с бирюзой
В десятом часу утра со стороны течения реки стали неприятно клубиться тучи. Виктории они очень напоминали месившееся на кухне тесто. Разве что цветом отличалось. Яблоневый сад заволновался. На песчаные тропинки и остатки полуночных костров розовым покрывалом ложились не завязавшиеся лепестки цветов.
С самого утра в доме стояла необычная тишина. Анна Петровна ушла в кабинет, решившись-таки разобраться с накопившимися письмами, открытками и приглашениями. Елизавета музицировала в Зелёной гостиной. От чего Катя утащила подругу в сад.
Виктория была не особо настроена на веселое время препровождение. С пробуждения девушка слушала себя: ощущения, движения. Она словно – второй раз за три дня – знакомилась с собой. События прошедшей ночи были и реальными, и абсурдными. И выйдя на рассвете из леса, ступая босыми ногами по траве и скользящими меж её стебельков струек дыма, девушка пристально разглядывала свои руки, вцепившиеся в короткий нож.
- Как такое может быть? – спросила она Афанасия Никитича, усадившего ей за стол с дожидающимся завтраком.
Гостья дома Волковых не обратила внимание ни на наличие одной нижней рубахи, ни на растрёпанные волосы, за ночь превратившиеся в воронье гнездо.