- Зачем ему это? – но Катя не ответила.
Дверь закрылась мягко и без лишнего шума. Лестница не скрипела. Каблуки не стучали по половицам, а утопали в ковре. Афанасий Никитич подал принесённое из гардеробной пальто. Но ручка на входе упорно не желала поворачиваться, пока девушка не налегла на неё. Замок щёлкнул и в лицо пахнуло холодом.
Варвара выскочила на крыльцо. В ночной темноте сияла практически полная луна и переливался лёгший на землю иней. Но более ничего не тревожило ноябрьский мрак. Даже окошко конюха, на которое так рассчитывала девушка, было погашено.
Тяжело выдохнув, она остановилась на верхней ступеньке, кусая губы и думая о своих дальнейших действиях. Идти по ночи в город было такой же глупостью, как и возвращаться в выделенную комнату. В груди застрял тянущий комок. Хотелось метаться из стороны в сторону, ведь дожидаться утра в одночасье стало невыносимо.
Варя уже решила сама запрячь первую попавшуюся кобылу посмирнее, когда заметила, что возле деревни, что располагалась через поле от усадьбы, верстах в трёх, задребезжало маленькое пятнышко света. Девушка удивилась, но никуда не ушла. А огонёк тем временем огонёк всё приближался, и приближался, превращаясь в раскачивающийся на крюке фонарь. Тот был вмонтирован в крышу чёрной, едва различимой в ночи, двуколки.
Колёса, поскрипывая, подкатили к крыльцу и остановились. Лампа мутного стекла качнулась в последний раз, остановилась и моргнула пару раз, предлагая сесть. Волколака с сомнением осмотрела транспорт без какой-либо тягловой силы.
- Энто Призрак ямщика, - сообщил домовой, появляясь рядом. – Садись, коль уж решила ехать. Скажешь ему куда тебе надо – отвезёт.
- А …, - попыталась спросить Варвара об истории повозки без возницы и коня, но Афанасий Никитич подтолкнул её вперёд.
- Мне нужно, - начала девушка, и замолчала, потому что не знала, где точно живёт господин Палий: ни адреса, ни внешне здание, - к дому Полицмейстера, а если не знаешь где он живёт, то тогда к Сыскному участку.
Двуколка подалась назад и тронулась с поскрипыванием, шуршанием и звяканьем, как самая обычная повозка. Варя сидела, сцепив руки, готовая в любой момент спрыгнуть. Однако поездка была приятной, хоть и прохладной. Дорога шла сперва полем, потом деревней. У последнего дома свернула налево к большим садам. Выезжая на мощёную дорогу изрядно тряхнуло, однако очертания Алексеевска становились всё ближе и ближе.
Замелькали дома и церкви. Прохожие быстро крестились, а пьяница, вывалившийся из кабака на Гончарной, даже попросил потом доставить и его до дому.
Бричка свернула возле Старого Городского кладбища, а потом ушла на длинную улицу с двух и трёхэтажными домами, лежавшими за палисадниками и ажурными заборами. Остановилась она у плотного особняка в два с половиной этажа, у которого единственного горело три окна на первом этаже.
Фасад выходил прямиком на улицу, защищаясь двумя рядами колонн - тремя толстыми коренастыми с первого до второго, и более длинными и подтянутыми со второго к чердаку. С двух сторон от дома отходил новый, по сравнению с соседскими, деревянный забор.
Варвара сошла на дорожку и осмотрелась: ожидания несколько разошлись с реальностью, но, впрочем, она не имела ни малейшего представления как должны жить сыскари, ни нужное ли это место. Другие особняки хранили молчание – жильцы, многие из которых присутствовали на Вороньем бале – конечно же спали. Не было даже случайного прохожего.
Колёса двуколки скрипнули и укатили, помахивая фонарём. Теперь кроме неполной луны и звёзд да трёх окон первого этажа ничего не освящало улицы.
- И как Вам это удаётся? – спросили совсем рядом.
Девушка, провожавшая взглядом призрак-повозку, с испугу вскрикнула и повернусь.
- Напугали, - выдохнула она.
- Что Вы делаете здесь и сейчас?
- Мне кажется, нам надо поговорить, - сжала кулачки и вытянулась, как перед генералом, девушка, смотря прямо в глаза начальнику сыскарей.
Павел Владимирович стоял в накинутой на плечи шинели, засунув руки в карманы. Лицо, как всегда, было спокойно, но зубы плотно сжаты. Но то могло быть и видение, из-за полутьмы и наклонённой головы волка.