- Упырь тут особо занимательный появился в Горянах. Никак не хотел на тот свет без невесты уходить. Одна с ним едва не пошла. Успели вовремя, - рассказывал Палий. – Из Смоленска была информация о появлении нашей старой знакомицы. Я направил запрос, но уверен, что это ложная нить с целью заставить нас метаться по губернии. Сфорца в Алексеевске. Ей смысла нет никуда уезжать.
- С Ликантропами что? – уточнил Иероним.
- Зачищены. Ты не поверишь, мы тут даже из-под складов Выморотня умудрились достать.
Синодский дьяк вздёрнул брови: «Эта-то тварь откуда здесь?».
- А ты говоришь «подозрения и неблагонадёжность», - Павел Владимирович встал, и отошёл к окну. – Я не отрицаю: и раньше было не спокойно. Но сейчас, словно кто-то упорно раскачивает лодку. Мотивы от меня ускользают, однако, мне начинает казаться, что мы мечемся по тем дорогам, которые нам подготовили, что нас отвлекают. Когда Им надо, мы находимся на другом конце губернии, а когда надо не смыкаем глаз в городе.
- Мыслишь правильно. Но почему тогда ничего не предпринято?
- Их же всего восемь человек! - не удержалась Варвара. – Павел Владимирович делает всё, что от него зависит, но и он не пророк Моисей, чтобы воды моря раздвигать.
Посланник Синода пристально смотрел на неё, не мигая, как сытый удав из-за стекла. Он внимательно выслушал и перевёл взгляд на защищаемого, который так и стоял лицом к окну, позволяя лишь почти полной луне видеть свою мимолётную ухмылку.
- Госпожа Рыкова, - ответил Иероним, не дождавшись явной реакции, - никто Вашего жениха и не собирается сию минуту подвергать опале. Ваше искреннее негодование Пётр Сергеевич разделял ещё пару месяцев назад. Я с начальством полностью солидарен. Поэтому и был прислан сюда. Ты, Паш, прав в своих выводах. Но если медлить, нахлынет такая волна, что смоет не только вас, но и нас. Поэтому сейчас будет информация с самого верха. За Варвару Александровну ты, как я понимаю, ручаешься.
Палий повернулся и кивнул, скрестив руки на груди. Он вновь стал серьёзным, каким волколачка его знала на службе.
- Вам знакомо слово «КаБоГрАлЛо»?
- Это ведь …, - начал было волколак, но умолк, проведя рукой по короткой седине.
- Кабограло? – повторила Варя, переводя взгляд с одного собеседника на другого. –Что это?
- Это легенда. Равно золоту на конце радуги, - сказал, наконец, Палий, и, решительно подойдя к столу, взял свой бокал, осушая его до последней капли. – Неужели ты думаешь, что местные «злодеи» так наивны, что охотятся за ничем.
- Однако, они смогли добраться до одной части, - заметил Иероним, чем явно удивил своего друга, но обратился он дальше к девушке: «Он, тем не менее, тоже прав. КаБоГрАлЛо – это составной элемент, каждая часть которого сама по себе является Силой. Нам удалось создать две полярные легенды, которые будут редактироваться в зависимости от времени и категории населения. Для простых смертных это не более чем игра детей одного из правителей Смоленска, которые написали начала своих имён и фамилии на камне, таким образом оставшись в истории. Для вас – это легенда о пяти нечистых, сильнейших в своем роде, которых, «такие нехорошие люди как в моём ведомстве», убили, во имя спокойствия страны и мира.
- А на самом деле? – подалась вперед Варвара.
- У-гу, - вторил ей волк.
- На самом деле ко второму ближе. В обоих версиях название взято из имён, да оно и на самом деле так. Эти пятеро были из русской нечести, жившей во времена большой миграции тринадцатого века. С одной стороны шла Орда, а с другой валили те, чья шкура была подпалена одна тысяча двести пятнадцатым годом[2]. Восток и Запад был в шаге от того, чтобы схлопнуться и разорвать всё вокруг.
- Но это не произошло, - догадалась Варвара. – Благодаря этим пятерым.
- Скорее уж их старейшинам или кто там был главный в том момент. Ни одна ведьма не ляжет на плаху без выгоды для себя. А Катерину отправили на дно озера Бакланово.
- Без главы ковена такое безнаказанно не сделали бы, - потёр лоб Палий. – Да ещё и в воду.
- Здесь, в Краснореченске, оставили волколака Алексея. А тот, вроде как, был из потомков Всеслава Брячилавича, - продолжал рассказ Иероним, а Павел Владимирович негромко пояснил ни то себе, ни то девушке: «Князь-чародей, который по слухам мог оборачиваться зверем».