- Прости. Просто я подумала, раз ты смотришь за домом, то …
- За хатой не только они глядеть могут. Разные могут, кому на роду написано за добром хозяйским смотреть.
- А как тебя зовут?
«Недомовой» замялся, скоро мотнул безносой головой в сторону двери и забормотал: «Дукля».
- Дукля, - повторила волколачка необычное имя.
- Дукля из-под Шлезска,- поспешил уточнить скарбник, а потом, отходя за стол, добавил: «А ты будущая пани. Варвара Александровна. Я слыхал».
- Вижу вы уже встретились, - раздалось от двери.
Павел Владимирович устало привалился к косяку, но улыбался. В комнату он не входил и стоял чуть покачиваясь.
- Вы совсем устали, - заметила девушка, поднимаясь на ноги.
- Не особо. Бывали времена и похуже, - покачал головой мужчина. – Но вот от позднего ужина я бы не отказался. Присоединитесь?
Легко, словно куница, он развернулся, не дожидаясь ответа, и свернул в коридор. Сперва девушка глянула на ножку письменного стола, но скарбника не обнаружила. На том месте появился вдруг небольшой сундучок с потемневшими набойками. Оглядевшись, Варя тоже никого не нашла и, проговорив про себя уже привычную мантру: «Так значит надо и можно», отправилась на поиски будущего супруга.
Коридор и столовая-гостиная были пусты. Оставалось лишь пойти на свет, шедший из-за второй двери напротив лестницы.
- Проходите, - попросил мужчина, доставая нехитрую посуду. – Разносолов только не обещаю. Привык как-то обходиться малым.
- Военный навык, - догадалась она, осматривая добротную, но не обжитую кухню.
Палий поставил на стол глиняные тарелку с сыром и хлебом и замер, уперев руки в стол. Долгую минуту волколак вглядывался в покоцанную столешницу и, отогнав явно тяжёлые мысли, сел на табурет, закусив губу и помрачнев.
- Вы чего? – забеспокоилась Варвара.
- Простите меня, - тихо ответил он.
Круглая картина, которая так и оставалась в руках девушки, опустилась на стол. Варвара аккуратно встала рядом и взяла Палия за руку, а как только мужчина сжал её пальцы в ответ, уткнулась носом ему в плечо.
- Скорее уж Вы меня. Я очень постараюсь не сойти с ума.
Он усмехнулся и посмотрел на горевшую над столом лампу: «А тебе достался старик. Мне всегда казалось, что генералы, волокущиеся за бывшими институтками, выглядят жалко и смешно».
- Ну, - задорно вскинула локонами Варвара, - не забывайте, что у меня за плечами брак и развод!
Он только покачал головой и замер. Возникшая лёгкость вновь сменилась мрачностью. Павел Владимирович расцепил их руки и притянул круглое полотно, тяжело вглядевшись в него. Варваре было любопытно, ведь успев удержать изображение от падения, она так не взглянула ни глазком.
«Красавица», - первое, что пришло в голову волколачки. Девушка на портрете смотрела мягко, но по капризным губам, вздёрнутому носику, можно было уловить, что дама осведомлена о Себе. Живописец не смог передать всего блеска неизвестной, чей образ могли бы осилить лишь древние создатели Венеры или Дианы. «Наверняка, - подумала следом Варвара, - все вставали, когда она входила в зал. И все прочие девушки переставали существовать». Они похожи только глазами: океанами – сапфирами. В остальном же, волколачка сама понимала, что рядом с Неизвестной ей нет места.
Палий провёл большим пальцем по изображению, как вытирают слёзы у любимой. После спокойно обошёл стол. За печной заслонкой полыхнуло алым, словно огонь давно ждал. Варвара и слова не успела протестующего молвить, Дукля так и застыл на пороге, когда волколак бросил портрет в топку.
- Моя бедная пани! – протянул надрывно скарбник.
- Надо было давно это сделать, - голос мужчины дрожал, Варе показалось, словно из него вырвали огромный кусок чего-то крайне долго бывшего частью души и тела.
Дукля бросился к печи и со слегами, дрожащими губами наблюдал как скукоживались краски, обугливался холст и рама, вздувался лак. А волки молчали: Палий, скрестив руки на груди, смотрел в тёмное окно, а Рыкова ему в спину.
- Она была красивая, - наконец заметила девушка, не зная, как ещё начать, чтобы он рассказал эту историю.
- Тварь она была мерзкая, - зарычал в ответ Полицмейстер, и добавил, уже обращаясь к скарбнику: «И даже не спорь тут со мной. Ты лицо не объективное. Для тебя все хозяева святее Папы Римского».