- Да то только богам мёртвым и живым известно, - пожал он плечами, пододвигая полную чашку. – Слыхал я в Риме вроде как изучали истоки ведьмовства и оборотничества. Да так ни к чему и не пришли. Объявили всё дьявольскими проискам.
- А их много что ли? – спросила Виктория. – Богов?
- Так ведь, как наши предки говорили: пока человека помнят – он и жив. Душа ведь завсегда была: что при Мёртвых богах, что сейчас. Боги они ведь верой людской пропитаются и от неё происходят. Раньше много Богов было. Почитай у каждого народа свои. Потом их Единый Бог победил. Где-то далеко ещё верят в лики былых, но таких мало, - пояснял дедушка.
- Но ведь христианство, насколько я помню, - наморщила носик она. – воспринимает нас всех как нечисть. То есть отродье Сатаны. А Вы как же остались? Разве домовые не языческий культ?
- Молодец. Всё так, да не так. Это Русь, - рассмеялся старичок. – Все же люди ужо с первородным грехом рождены. Так? (Так). А вы – за редким исключением умертвий – те же люди. Только, так сказать, на полшага ближе к тьме. Поэтому то среди оборотников, чародеев, ведунь, да и прочих, кто за человека себя считают – служение Ему за спасение считают. Добродетельные слова, мысли и поступки — искупление и плата за те особенности, что мы имеем.
- В конце – концов, - улыбнулась девушка, потянувшись за бубликом, - никто не знает истинного Замысла и настоящих правил.
Их разговор прервала Елизавета, спустившаяся к завтраку уже при полном параде. Она окинула гостью насмехающимся и высокомерным взглядом, а потом совершенно буднично сказала: «Это моё место». Виктория не стала пререкаться и спорить, а лишь улыбнулась, встала со стула и, потянувшись, ответила: «Доброе утро, Елизавета Дмитриевна. Афанасий Никитич, спасибо за завтрак. Пойду я переодеваться, по примеру хозяев».
Уже в дверях девушка услышала одобрительный смех домового старичка.
А в десятом часу бегущие к Краснореченску грозовые тучи вернули подруг домой. Катя была ужасна не довольна, но печаль её пропала, как только Виктория приняла для себя самое мудрое решение: «Я подумаю об этом позже», и попросила подругу научить её оборачиваться в волка и в простые дни.
Тренировочной площадкой была избрана спальня Екатерины, в которой было больше свободного места.
- Смотри, - пародирую учительницу в сельской школе, начала она. – Сейчас нам ножи не нужны. Дело в том, что луна влияет как-то на нашу голову и в пик полнолуния мы можем потерять свою человечность. Нож … как бы сказать…привязывает нас к миру людей. Поэтому можешь смело убирать свой до следующего полнолуния в стол.
- А мне его вернуть не нужно?
- Нет. Он, если честно, предназначался нашей самой старшей сестре, но она умерла, как говорит мама через неделю после родов. И он ей не понадобился. А так как он на ней не был завязан, то и хоронить не стали с ножом. Так что теперь он твой.
- То есть для каждого волка нож делается индивидуально? – догадалась Виктория.
- Ага. Вот будут у тебя дети – мы тебе подскажем: где такие брать. А сейчас не за чем, - кивнула Волкова.
Катя замолчала. Потом, хлопнув себя по коленкам, вскочила с места и встала по середине комнаты.
- Теперь основное. Чтобы сию секунду стать волком – надо осознать себя как зверя. Вспомнить те ощущения, что были. вот смотри.
Изящная фигура вытянулась, подняв руки к потолку. На лице появилась улыбка, и, разведя руки в стороны, русоволосая красавица начала падать спиной на пол. Миг и на ковре уже сидела серая волчица, с юбкой вокруг шеи.
Оставшаяся человеком девушка заливисто рассмеялась.
- Теперь понятно, почему из одежды надо вылезать, - заметила она. – Подожди, я тебе помогу.
У самой же Виктории плохо получалось сменить облик. Раз за разом она падала на ковёр, но всё человеком. Волчица не желала показываться наружу. Сперва были покалывания в коленках, но и они прошли. В отчаянье и раздражении девушка подбитой птицей рухнула на пол, скрестив ноги по-турецки.
- Всё зря! – выпалила она. – Может я недоделанная какая-то? Наверное, я из тех, что только в полнолуние может обернуться.
- Ой, - отмахнулась только Катя. – Не говори чепухи. Таких просто не существует. Все оборачиваются рано или поздно. Не всё же с первого раза. Давай ещё.
Со стоном Виктория разлеглась на полу, отгородившись от всего мира ладонями. Ей ужасно хотелось уснуть или закатиться под кровать, как в детстве, когда мама заставляла учить математику.
- Что?! – воскликнула она, и резко села, распахнув глаза.
- Ты чего? – обеспокоилась Екатерина, тут же сев напротив.