- Моя девочка, - с невиданной нежностью перебила её Сфорца, - к сожалению, тебе тоже пришлось столкнуться с тем, что, когда приходит буря, для каждого своя рубашка становится ближе к телу. Местная бравада о единстве, стайности, волчьей гордости – всего лишь слова. Вспышка, которую разносит ветер. Колдуны сами за себя. А что касается Чернокнижника, то: чего от их породы ещё ждать? Видя выгоду, они сцедят по капле кровь и энергию не только у друзей, но и у любимой, родителей, сестёр и братьев, и даже родных детей.
— Это грустно.
- Грустно. Но запомни, моя дорогая, всё, что мы делаем во имя изменения такого порядка, когда Иной Иному волк. Нам необходимо быть едиными, чтобы сломить порочный круг.
- Надеюсь, что эти благословенные времена настанут скорее. Увижу ли я их?
- У тебя же теперь такой защитник! Палий крайне достойный волк.
- Если честно, то мне кажется, что он использует меня. Будет вас всех ловить на живца.
- Ты ему ничего не говорила о нас? – Круглов сдержался, чтобы не отпрянуть от своего наблюдательного пункта: в миг воздух наполнился свинцом, готовым обрушиться на обречённые головы.
- Конечно же нет, - даже как-то обиженно заявила волколачка. – Мне же ничего не рассказывают. После бала пришла – можно сказать прибежала – и что? Просто заявил, что мы поженимся, возражения не принимаются, а если не согласна, то его товарищ отвезёт меня прямиком в Санкт-Петербург. Павел Владимирович хороший. По-своему. Но он бы не понял. И мне страшно от этого.
Вновь всё стало вроде как прежде. Лишь едва различимые тени остались заметны в углах.
- Не бойся. На самом деле господин Палий лишь часть системы подавления: как раб на римских галерах. Он не хочет, но и не может противиться указаниям Священного Синода. Господин Полицмейстер не может жить без оглядки на него. И это забота о Иных. Но, согласись, нам ли быть «крепостными» у Дьяков, боясь каждого вздоха, каждого шага или слова? Нам ли бояться за своих детей?
- Раболепие не допустимо, - уверенно заявила волчица.
- Однако, мы отвлеклись, - поднялась со своего места Эжбет.
Старая ведьма, не торопясь, подошла к столу с украшениями и провела по ним тонкими пальцами. Варвара встала вслед за ней и замерла, словно ожидая приговора.
— Это никуда не годится, - проговорила себе под нос Сфорца. – Тут надобно другое. Оставайся здесь.
Последние слова были не просьбой, а командой. Девушка на миг нахмурилась, поджала губы, но тут же собралась и, как обратил внимание Круглов, сделала вид, что ничего такого не заметила. Провожая ведьму, она глядела ей в след как величайшей заступнице и благодетельнице, стоя на цыпочках.
Стоило двери затвориться, как Варвара выдохнула и опустила плечи. Она постояла ещё пару минут, прислушиваясь. Первый шаг был осторожным, словно ожидая, что вот-вот кто-то войдёт. Со второго волколачка сорвалась чуть ли не на бег. На скорый шаг точно.
Сан Саныч не видел её на прямую, а только в отражении зеркала. Но и того хватило, чтобы заметить, как сверкнул белый свет ножа в колдовском освещении.
- Волколачий нож? – удивился чёрт, подумав про себя, что крайне странным видеть его не в час полнолуния, хотя он и прошёл накануне.
Ведь всякому известно, что волки крайне редко держат свои ножи при себе. За исключением служивых людей да особых любителей перевоплощаться. Достают их только в часы луны. И обычно хранят дома. А черту показалось, что его друг и коллега даже что-то режет им.
Поняв, что чего-то не понимает, Круглов постучал в дверь и вошёл одновременно с тем, как Рыкова развернулась, спрятав руки за спиной.
- Здравствуй, - широко улыбнулся врач, остановившись на пороге. – Я Вас уже потерял.
- Напугал, Сан Саныч, - как кукла хлопнула глазами волколачка и поправила локон. – Что-то случилось?
- Да нет, всё спокойно. Просто беспокоюсь о своём друге. Всё таки-такое событие на носу.
- Смею заметить, что я уже была замужем, - поддержала натянутый разговор девушка, и чёрт уловил, что она пытается что-то притянуть к себе одними пальцами со стола.
— Это и есть платье? – перевёл он тему. – Только не говори, что ты его рвать собралась.
- Нет, - уже легче улыбнулась она, словно ухватившись за некое спасение для себя, - мы украшения подбирали, и госпожа Сфорца вышла за чем-то только ей одной ведомым, а тут мне идея пришла. И вот…