- Мне нравится, - ответила на вопросительный взгляд ведьмы Варвара, и, потянувшись к украшению, всё же спросила. – Можно?
-Конечно, а тем временем: Феликс!
Из-за двери снова вышел юноша, появившейся тихо и тотчас, словно приведение.
- Принеси коробку шляпную, - сказала она ему, не отрывая взгляда от девушки, которая словно корону, водрузила сплетение цветов на свои волосы, встав напротив зеркала. – То, что надо. Саша, ты согласен?
- Вы, как всегда, оказались правы, - слегка поклонился чёрт, хотя тревожный звоночек внутри него и трепетал.
- Тогда сейчас же и заберёшь. Я их сбрызну заговорённой водой, и они будут свежи вплоть до твоего гроба.
Сказано это было легко и непринуждённо. Шутя. И всё же все, в тайне друг от друга затаили мысли о возможном приближении скорбного события. Тем не менее, Эжбет не меняла тона своих речей. Она продолжала ворковать всякие приятности, пока снимала цветы с головы волчицы и укладывала их в коробку, а её помощник аккуратно заворачивал в ткань свадебное платье. Лицо Феликса ничего не выражали, вот только трогал он молочный сатин и хлопок, как грязную половую тряпку.
- И зачем ты меня вытянула? – спросил Круглов, когда двуколка, ведомая одним из приближённых подручных Эжбет, свернула за угол.
- А не надо было? – парировала ему девушка, снова переменившись в настроении.
Всю дорогу от комнаты и до больницы – в коридоре, на улице, в сидя в экипаже – Варвара непривычно либо молчала, либо вела пространные речи о предстоящем значимом событии, великодушие Мадам, о приготовлениях со стороны Анны Петровны, которая чувствовала свою вину и ответственность.
- Мне показалось, что тебе хотелось уйти и это ты, Сан Саныч, зачем-то искал меня, - продолжила она совершенно обычно: немного серьёзно, спокойно и крайне нежно; и прижав покрепче к себе коробку с венком, повернулась ко входу в общий холл больницы. – Да и к тому же, никто не отменял службу. Сан Саныч очень просил до дня свадьбы сохранить присутствие.
- Спасибо, - тихо поблагодарил чёрт, покусывая губы, чтобы не затронуть волнующие его темы.
Врач всмотрелся в освещённые окна приёмных палат, здание соседней пожарной части, а после долго не мог отвести глаз от одинокого уличного фонаря, сиявшего на метры вокруг, омываемого дождём и ветром, в котором сидел один из вездесущих маридов. Казалось, что страж наблюдает за ним и от того сделалась нечистому неспокойно на сердце.
Уже было качнулся к порогу, но ноги сами понесли под ливень, дальше по Административному тракту, в третий дом от спуска. Мужчина спешил, перескакивая через лужи и едва не поскальзываясь на них.
У самого порога полицейского управления чёрт остановился и прислушался. В сером дожде трудно было рассмотреть хоть что-либо, поэтому промокший до нитки он обратился в слух, опасаясь быть замеченным кем-то из сподвижников. Но улицы пустовали. Помедлив ещё немного, Круглов вошёл в приёмных холл.
Сперва показалось, что здание пустует. Не было ни привычных жалобщиков, ни заявителей. Ни один голос не спускался по лестнице. Лампы едва горели, а одна – дальняя – часто мерцала. В рогатую голову даже пришла мысль, что подручные Эжбет добрались до обитателей особняка, когда на втором этаже громко хлопнула дверь и Крюков громко сбежал по лестнице, рыча себе под нос ругательства.
Сан Саныч -младший попытался задать вопрос, но волколак, не сбавляя ходу, только махнул рукой в сторону ступенек и выскочил за дверь. Чёрт помотал головой, глядя то тому вслед, то в указанном направлении, но направился к своей цели.
Дверь большого кабинета была закрыта, но теперь молодой врач мог слышать шаги и негромкие разговоры. Стараясь ступать как можно мягче, чтобы не быть замеченным, он сунулся в приёмную Полицмейстера с вечно пустующим столом секретаря. Комната была темна и ни будь нежданный посетитель нечистой расы, споткнулся бы о собственные ноги, идя на полоску тёплого света, просачивающуюся в щель между дверью и косяком.
- У нас нет другого выхода, - незнакомец звучал ровно и безэмоционально.