Как только они въехали под сень деревьев, невесте Полицмейстера показалось, что за ними неотступно следует крайне внимательный взгляд. В ветвях застрекотали последние осенние птицы. Но и умолкли они, словно их шуганул властный хозяин. По ночи казалось, что ветка ближайших деревьев то опускаются, а то поднимаются сами по себе.
- Лесовик не любит умертвий, - припомнила девушка, и дала себя обещание, если всё сложится благополучно, обязательно заглянуть к Древнему с подарками.
Мужчина встрепенулся, только когда Ямщик резко свернул налево, где лес переходил в озимые поля. Леший, на прощанье, прошёлся по крыше еловой лапой. А на горизонте, минутах в десяти пути, были уже видны очертания деревни. Варвара издалека чуяла кисло-сладкий запах скотных дворов, заготовленного сена и услышала весьма отчётливо лай дворовых собак. Но больше иного внимание привлекали несколько горящих окон. Их свет приближался и вскоре стало ясно, что Ямщик движется именно к ним.
Двуколка въехала в село, и неспешно заковыляла между ровненькими домами. Людей, впрочем, как и в Алексеевске не было видно. Елизавета Дмитриевна морщилась от лая, а её брат всё пристальнее глядел на свет в самом конце их пути, на фоне которого явственно были видны несколько фигур.
- Приехали, - протянул Волков, выпрямляясь на сидении.
Призрачный ямщик остановился возле новенькой, но не самой большой церкви. Варвара отметила, что она во много раз меньше и скромнее главного храма Алексеевска, но при этом сразу поняла, что эти стены и фонарики над крыльцом знакомы и даже родные.
- Обстоятельства изменились? – спросила она, опираясь на руку Павла Владимировича, выбираясь из двуколки.
- Да, - негромко сказал мужчина, - но свадьбу это не отменяет. Поэтому пришлось спешно перекраивать планы. Надеюсь, Вы учли мою просьбу?
- Какую? – пожала плечами невеста.
- Вам не передали? – тут же насторожился Палий, как охотничий пёс, и догадавшись, быстро глянул на Волкова. – А впрочем – не может такого быть. Хотя… Вы в подвенечном наряде? В том от ведьмы?
- Нет, оно ужасно сложное. И букет я забыла. А почему…, - хотела задать новый вопрос обращённая, но осеклась, заметив стоящую рядом со священником незнакомку.
Она была гораздо старше девушки, выглядела хрупкой и встревоженной, словно долгие месяцы горя, тревоги и неясности вытягивали из неё последние силы. Женщина теребила рукав своего платья, постоянно поправляла безупречно уложенные шоколадные кудри, а огромные синие глаза смотрели на Варвару с гаммой эмоций от неверия до счастья. Девушка смотрела на себя со стороны спустя много лет.
- Мама? – скорее догадалась она, и тут же оказалась в объятьях, которые знала и помнила ни смотря ни на что.
- Девочка моя! – женщина заключила её в объятия. – Неужели ты правда ничего не помнишь?
- Фрагментами, - призналась Варя.
Неизвестная, утирая слёзы, отстранилась и, быстро посмотрев на Палия, покачала головой: «Анна – твоя мать – преставилась ещё когда тебе и десяти годков не исполнилось. Она, к сожалению, никогда не отличалась крепким здоровьем. Но ты пошла в наше семейство. Если не считать события этого года, то в остальном ты всегда была крайне крепкой девочкой. Ты не представляешь, как я переживала, когда вы с отцом пропали. А потом твой муж… он… точнее бывший …».
- Подождите, - волколачка сделала шаг назад, - если Вы не моя мама, то тогда: кто?
- Тётя. Родная сестра твоего отца. Я тебе воспитывала практически с самого рождения.
- Господа и дамы, - в дверях церкви появился Иероним, - я предлагаю начинать. Даже для вас ночь не бесконечная, а у нас ещё куча дел в городе. Отец Марк приступайте.
- А разве Вы, как представитель Священного Синода не хотели бы…, - предложил ожидавший священник.
- Я не рукоположен, - всё так же спокойно ответил Дьяк и зашёл обратно.
Один за другим люди и нелюди заходили под протопленные своды церкви. Елизавета осмотрела убранство и презрительно хмыкнула на скромность и не оконечность. Она, поджав губы, глубоко дышала на месте свидетельницы, с каждой минутой становясь всё бледнее. Дмитрий занял соседнее место, и, тому, кто его плохо знал, могло показаться, что офицеру решительно всё равно. Иеронима вступающие в брак заметили не сразу – хлопотавшая новообретённая тётушка перетягивала всё внимание на себя. Дьяк замер у стены на клиросе.