- Тебе нельзя тут оставаться, - раздался шёпот за спиной, и всё как рукой сняло.
Волколачка спокойно и медленно обернулась. И даже не удивилась, обнаружив на расстоянии вытянутой руки девочку лет семи или восьми в длинной рубахе, серой кожей, волосами и губами: лишь одни глаза отличались краснотой, а в тонкой ручке оказалась зажата горсть алых ягод. Не слова не говоря Варя поднялась на ноги и выставила вперёд своё единственное оружие, не встретив ни единой попытки нападения или сопротивления.
- Волк со старым ведьмачьим ножом, - рассмеялась Девочка, повернув голову набок.
- Прости, но у меня в последнее время не складываются отношения с упырями.
Красноглазая малышка пожала плечами, а затем снова серьёзно повторила: «Тебе нельзя тут оставаться. Он учуял тебя. А безопасно только на Тропе», и поманила в глубь топей.
- С чего это я должна за тобой идти?
Девочка остановилась и удивлённо повернулась, хлопая ресницами.
- Но тут оставаться опасно. Чуглук близко.
- А так ты меня съешь сама.
- Нет, - тонко улыбнулась красноглазая, - я не умертвие.
- А кто? – Варвара не опускала ножа.
Малышка задумалась и долгую минуту перекатывалась с пяток на носки, глядя в низкое небо.
- Не умертвие это точно, - наконец решила она. – Но и не природный дух. Хотя, я вижу на тебе Печать Воды. И не могу ей противиться. Наверное, Чуглук правильно думает, что я сгусток.
- Чего?
- Не знаю, - пожала плечами девочка. – Идём. Я клянусь Водой, Дневным и Ночным Солнцем, а так ж Посмертным миром, что не причиню тебе никакого зла.
Только после этих слов, наученная волколачка опустила руки и решилась пойти за неожиданной помощницей. За месяцы, прожитые в Алексеевске, Варя прекрасно усвоила, что есть правильно сказанные слова, которые не нарушаются ни при каких условиях. А духи – посмертные или природные – тем более не были склонны к изворотливости в данном вопросе. С теми же ведьмами всегда стоило держать ухо востро. Скажут: «Я не причиню никакого вреда. Клянусь…», а исполнит всё чужими рукам. А вот призраки или русалки, мавки, болотники и прочие были прямы. Могли, конечно, заиграться, но в их обещаниях искать второго дна не требовалось.
А девочка тем временем вела её по кочкам, стволам поваленных трухлявых деревьев, не переставая рассуждать о собственной природе.
- Вода ведь забирает всё. Вот из девиц да тёток русалки получаются. Но это те, что в реке потопли. Если в болоте пропала, что при Болотнике прибывают. Они всё взрослые. Вот я, как думаю, из детей малых. Ведь они тоже бывает тонут. Но в полноценную нечистую силу перевернуться не могут.
- А как же эти дети-упыри, или, я читала, на севере Ангияки и Утбурты?
- Так их на земле бросают. А Вода на то и вода, что промывает. А что там, в детской душонке. Их же даже толком и не исповедуют до определённого возраста. Вот, наверное, и я появилась, когда лоскутки из детских души сбились в кучку в околоболотной заводи.
- Грустно, - заметила Варвара, спрыгивая в отяжелевшем платье на очередную кочку.
- Может быть. Я не знаю, что такое грустно или весело.
- А это … Чуглук – это кто или что? – сменила тему волчица.
- Чуглук он здешний, - вновь подумав, ответила девчонка. – А кто я не знаю. Но знаю, что он утягивает в топи к себе и всякие ужасы показывает. Живым, что с близкими случается. Таким, как я, свои страсти. Короче, доводит до края и мало кто может выплыть из омута, закрученного им.
- Обороты речевые у тебя совсем не детские.
- Бывает, - только кивнула красноглазая, легко перепрыгивая через корявый пень, который раскинул вздыбленные корни в разные стороны.
Варвара встала напротив непреодолимого для себя объекта и огляделась. По правую руку, там, где корни уходили в мох, лежала узкая тропка.
- Держим юбку крепче, - приказывала себе девушка, ступая аккуратно на пологий склон, - идём медленно.
Казалось, что под ногой песок, ускользающий при малейшем движении. Держась одной рукой за корень, а второй собрав в гармошку юбку, прикусив от усердия язык, Варя добралась до середины прохода, когда под грудной восклицание: «Чуглук!», её в миг схватили за лодыжку и, словно тряпичную куклу, сдёрнули вниз.