Когда же окончательно произошла путаница, и волколачка раздражённо плюнула на свою затею, в голове стали крутиться сначала песенки, потом стихи, затем молитвы. Варвара просто шла и, никого не стесняясь, говорила с Ним, обращалась к Ангелу-Хранителю и всем Святым, которые могли помочь в дороге, пока не уткнулась в прозрачные воды с песочными берегами.
- Спасибо, - искренне поблагодарила она, и не менее искренне осенила себя крестным знамением.
Тропа на том не оканчивалась. Она уходила на дно реки, чтобы вынырнуть с другой стороны и скрыться в глубине леса. Глубоко вздохнув, девушка села на дорогу, призадумавшись и вычерчивая старинным клинком линии и кружки без особого смысла. Снова в воду лезть не хотелось. К тому же не было никакой уверенности в обитателях здешних вод: в болоте Чуглук, а в реке Кулгуч? А с другой стороны, все твердили вокруг про это пресловутую Воду и её помощь лично девушке. Да и продолжение дороги было на той стороны.
Смирившись со своей участью, свежеиспечённая госпожа Палий вошла в поток, оказавшийся, на удивление, тёплым и не бурным. Закрыв глаза, волчица встряхнула волосами, смывая с них хоть малую часть грязи, оставшееся после пребывания в лапах Чуглука, и думала: «Домой. Только бы попасть домой».
Варвара открыла глаза, когда юбка потянула вниз, а вокруг резко похолодало, от чего в руки и ноги впились сотни иголок. Над головой переливался свет месяца и уличных фонарей, колыхавшийся через толщу воды. Продолжая сжимать в руке кинжал, девушка стала грести вверх, сопротивляясь усилившемуся течению, сносившее дальше. Внезапно она почувствовала, что снизу словно поставили платформу, которая поднимала её, пока голова не показалась на поверхности. Неизвестная опора в тот же миг исчезла, и Варя едва снова не ушла обратно, но вовремя спохватилась и поплыла к такой родной набережной.
Камень был холодный, обледенелый и припорошенный снегом. Уцепившись за край, она сперва положила старинный нож подальше и только тогда выбралась сама.
Стояла ясная ночь. Слегка гулял ветер и трепал голые деревья и сдувал с места лёгкую снежную вуаль. Варвара настороженно осматривала ставший родным город и даже в неярком свете были видны следы «Свадебного дня».
Дома на набережной Святой Анны стоял без окон, а усадьба Волковых и вовсе напоминала развалины: стены выгорели, крыша провалилась во внутрь. Подойдя ближе к поваленному забору, девушка носком поддела белую насыпь, рассыпавшуюся не только первым снегом, а также пеплом и фиолетовыми лепестками. Даже через ткань, Варя почувствовала, как кончик пальца обожгло. Ветрина аптеки Ореста заколочена, а аккуратный заборчик повален на укрытые ещё осенью клумбы. Ни тут, ни там не было видно ни единой лучины. Поэтому девушка сделала несколько нерешительных шагов дальше по улице, но не остановилась, заметив лежавшее у стены тело ребёнка.
Она направилась вверх по Васильевскому спуску, поминутно вздрагивая от холода и тревоги. Всюду валялся разбросанный товар, как в утро после большого гуляния. Разве что проезжую часть дороги освободили. А в самом основании улицы, на перекрёстке светил фонарь, и могло показаться, что, при появлении одинокой фигуры, он рассмеялся ещё задорнее, ненарочно показывая развалины, ранее бывшие Никольским храмом.
Административный тракт был пуст. Даже полуночные извозчики – один ли два всегда толкались в ожидании клиента - пропали. Не было ни шальных гуляк, ни запоздалых работников. Как не показывались и приспешники Сфорцы. Отметим, что Варвара отчаянно старалась понять: кто же победил в столкновении? Единственное тело внизу, разрушения и тишина тянули в несколько разных сторон – победа одних или других, или ещё ничего не кончено. Жизнь присутствовала только в окнах первого этажа зала Дворянского собрания. А ещё Варвара чувствовала кровь и гниль, которую не успели смыть с камней. Она чуяла, что под рухнувшим куполом храма оставались погибшие, до которых ни у кого не доходили руки.
Всё это говорило лишь о произошедших столкновениях, а не о их победителях. Однако девушка чувствовала себя столь усталой, что хотела лишь добраться до дома. А уж встретит ли её там муж или кто ещё – Варе не было дела.