Волколачка собиралась уже перейти улицу, когда услышала скрип колёс и заметила приближающийся огонёк ямщика. Спрятаться на голой улице было негде, а бежать - ни сил, ни возможности из-за вставшего колом на холоде платья. Перехватив покрепче единственное оружие, девушка стиснула зубы, чтобы полуминутой спустя радостно рассмеяться от вида двуколки с подвешенным фонарём, но без лошади и возницы.
- Не знаю слышите ли Вы меня, но я так рада Вашему появлению, - призналась Варя, сев в повозку, и попросила: «Домой».
Коляска без спешки пошла, переваливаясь на мостовых камнях. Варвара ощущала себя, как в колыбели. Только холодно одолевал, подстёгивая стремление скорее спрятаться в тёплом доме, под одеялом или прислониться к печи на кухне. Чем дальше отъезжали они от главных улиц, тем оживлённее казался город. За стенами физически можно было почувствовать его жителей и гостей, который были напуганы, осторожны, предусмотрительны в эту пору, но спали и бодрствовали.
Но девушка, смежив веки, уже не обращала внимания ни на что, хоть пару раз любопытствующие и глядели из-за занавесок, и кто-то, завидев призрака с пассажиром спешно скрылся за калиткой. В полудрёме она лишь дёргала носиком при очередном кроваво-гнилом остатке запаха.
Варвара открыла глаза вместе с последним оборотом колёс. В ночное небо уходили три тополя, стуча ветками об окна, которые безуспешно прятались среди рядов толстых и тонких колонн.
- Ну, спасибо, - улыбнулась через силу девушка, сходя с коляски.
Та на прощание снова скрипнула, махнула фонарём и отбыла, в поисках новых пассажиров. Волколачка осторожна подошла к стенам и осмотрелась.
Улица была пуста и безлюдна. Причин для беспокойства не наблюдалось, но именно это обстоятельство и заставляло девушку прислушиваться, принюхиваться и не торопиться. Дом Полицмейстера на первый взгляд был цел и невредим. Как бы ни стучало сердце в груди Вари, но окоченевшие пальцы, усталость и надежда гнали внутрь.
Калитка отвалилась от створа, как только её потянули. Из трёх петель уцелела лишь одна, все старые засовы и затворы вырваны. На скорую руку приделали щеколду, закрывавшуюся только изнутри. Если бы девушка задержалась бы дольше, то, разумеется, заметила бы длинные когтистые царапины, идущие по верху ворот, словно кто-то цеплялся, перелезая во двор. Она увидела бы пулевые щербины в стенах особняка и вытоптанные остатки травы.
Варвара замерла лишь на ступеньках крыльца, где по всему периметру торчали обломки перилл. Но скорее в удивлении. Когда же дверь стала открываться, девушка уже была готова принять любой исход: от нравоучений и ругани супруга, до порванного горла.
- Моя пани, - и радостно, и с ужасом раздалось из-за порога.
- Дукля, - протянула девушка, потонув в нахлынувшем на неё облегчении и счастье.
- Прошем, прошем. Скорее в дом, - поторопил её скарбник, не решаясь показаться по своей привычке.
Варвара вошла, спокойно - словно только вернулась от модистки – закрыла за собой дверь и прижалась к чуть прохладной поверхности. Тело в оледеневшем платье забилось в крупной дрожи, а дышать в миг стало очень трудно: лёгкие сковали свинцовые мешки. Ноги в момент сделались мягкими и податливыми.
- Ну уж нет, - сказала сама себе волколачка, - если падать, то на софу.
Сделала глубокий вдох и, пошатываясь, направилась в гостиную. Хоть и бывала Варя в доме Полицмейстера лишь раз, но в темноте ни разу не зацепилась, не ударилась и не смахнула ненароком чего-нибудь. Может причина в обострившемся волчьем взгляде – мебель, проемы и двери были как на ладони. А может в довольно немногочисленном убранстве: Павел Владимирович хоть и был в чине да при должности высокой, но жилью своему никогда не уделял чрезмерного внимания. Порядок, удобство и эстетика чуть получше, чем в полку, и довольно.
- Ничего, я сюда пледов накуплю. Полы все коврами устелю. Подушки разошью цветами и по углам разбросаю. Была берлога, станет сад, - бормотала себе под нос Варя, под заботливые стенания скарбника, доносившиеся то из кухни, то из-под стола, то из-за дивана, то спереди, то сверху.
Периодически его полу польская речь прерывалась. Он гремел посудой или ловил, к несчастью, залетевшую муху. А тем временем молодая хозяйка дома уже забралась на уже знакомый ей диван, посетовав в душе о потерянных туфлях, и уронив Ведьмачий нож возле короткой ножки, вынула из волос заветную заколку. Освободившись, копна тут же рухнула полу мокрым, полу застывшим грузом, и, как кошка, свернулась калачиком на дальнем краю, прижав самую большую ценность к груди.