Оставшись один на один с Сан Санычем, девушка ожидающе осмотрела на него.
- Присаживайтесь, голубушка, - попытался успокоить он её. – Осмотр не займёт много времени. У вас – волколаков – удивительная способность восстанавливаться. По-научному «регенерацией» зовётся. Голова не болит? А вот на свет, пожалуйста.
- Нет, - попыталась покачать головой девушка, повернувшись к окну.
— Это хорошо. Наши опасения по поводу даже лёгкого сотрясения не оправдались. Так что с прошедшей ночью? Какие-нибудь сложности были?
- Нет. Разве что незнание как всё делать и как всё устроено.
- Ничего, - пожалел её Сан Саныч. – Всему научитесь. Всё узнаете.
- Скажите, а то, что я сейчас не могу обернуться – это нормально? – задала волнующий её вопрос Виктория.
- Встаньте, пока. Я Вас послушаю, а то вдруг … организм ещё не окреп может быть…могли по утру простуду подхватить, - попросил доктор. – А касательно вашего интереса – вот что скажу я: тренируйтесь. Поинтересуйтесь у господина Палия. Он ж у нас полковник. Отставной военный. На сколько мне известно – в их полку как-то был похожий случай. А если стесняетесь – то расскажите Вашей опекунше. Но, по-честному, это нормально. Нужно, красиво выражаясь, найти нужные нити внутри себя. Всё, можете сесть.
- Всё хорошо?
- Да. Даже лучше, чем было, я бы сказал. Прибывание в шкуре определённо пошло на пользу, - Унтов что-то записал в карточке, убрал её и, приоткрыв дверь, выглянул в зелёную гостиную. – Павел Владимирович, дамы, мы закончили.
Анна Петровна вернулась первой. Глаза её были обеспокоенные, но тёплые. Полицмейстер, вошедший следом, закрыл за собой дверь.
- Что порекомендуете, Сан Саныч? – спросила она.
- Тоже, что и Вам пять дет назад. Больше сна. Больше положительных эмоций. Меньше тревог, которые нельзя решить одним сахарным петушком. В остальном – всё в полном порядке.
- Полагаю, теперь моя очередь? – задал он совершенно риторический вопрос, и, как до этого в больнице, устроился на стуле напротив.
Виктория впервые смогла рассмотреть лицо мужчины внимательно. В палате внешность окружающих людей мало её волновало. Теперь же девушка видела чётко все родинки, усыпанный веснушками нос и щёки, которые совсем не подходили солидному мужчине. Они вызывали невольную улыбку и располагали к человеку. Однако всем служил напоминанием, что перед ними Боевой Офицер, неширокий рубец чуть выше виска, который был прекрасно виден в короткой стрижке. Но особенно девушка заворожилась переливающимися янтарными глазами мужчины, которые словно горели раскалённой лавой.
Спасённая для себя уяснила, что Палий лет на десять старше её как минимум, и не является эталоном мужской привлекательности. Однако в одном его взгляде и ухмылке было всё то, за что любят русского мужчину: надёжность, стойкость, широта души, упрямство, приправленное лихостью, властностью и закрытостью.
- По правде говоря, - начал он первым, - я пришёл только из-за одной вещи. Взгляните на это. Мавки нашли в той запруде, откуда Вас чудь выловила.
На стол из кармана сюртука легла холщовая тряпка с неким предметом внутри. Анна Петровна, занявшая место напротив, заинтересовано повернула голову в бок. Палий же тем временем откинул в стороны края ткани. В приглушённом грозой свете дня в комнате блеснуло серебро и голубые матовые камни с бурыми пятнами.
— Это бабушкина заколка, - как-то просто сказала Виктория. – Можно?
- Конечно. Я догадывался, что она всё же Ваша, - кивнул мужчина, откинувшись на пинку стула: всё пока шло как нельзя лучше, главное было не спугнуть.
- Бабушка рассказывала, что дедушка ей её из Персии привёз. А получилось, что как раз на рождение моего отца пришёлся подарок. Она её мне оставила, - взяв в руки вещь, девушка проводила пальцами по пятёрке зубьев, зигзагу и полукругу благородного камня. – кажется она тогда сказала, что-то типа: «Варвара храни, потом передашь…» …
Девушка замолчала, а в комнате раздались нестройные хлопки Сан Саныча.
- Браво, Павел Владимирович. Работает!
Анна Петровна встала со своего места и быстрым шагом обогнула стол. Она присела возле подопечной, пытаясь уловить её взгляд. А та, словно выкинутая на сушу рыба, не могла надышаться.
- Варвара. Это же Варя? Не Вика, а Варя, - повторяла она, а потом вскинула голову и впилась глазами в сидевшего напротив смеющегося одной улыбкой полицмейстера. – Спасибо…Вам.
- Не за что, Варвара Александровна, - пожал он плечами. – Мне удалось связаться с моими коллегами вне Алексеевска, и кое-что о Вас узнать. Только вот рассказывать я её Вам не стану. И не спорьте. Обе. Во-первых, идёт сыск. Влезете – испортите всё дело. Это раз. А два, поверьте мне, человеку – лучше о себе узнавать постепенно. Я слышал, что Сан Саныч сболтнул, что был у меня в жизни сослуживец, который точно так же забыл всё. Был. Мы тогда на него всё разом и вылили. Чуть не потеряли его совсем. Так что сами и постепенно.