Мужчина помотал головой и пояснил: «Екатерина выступила тогда в защиту. И таким образом, подтвердила в обществе Ваш статус. Да и до сего дня Вы жили в их доме. Под венец Вас мне отвёл Дмитрий Дмитриевич с сестрой. Так что… Других наследником будут искать, но, насколько я знаю, Волковы никогда не были многочисленным родом. Вопрос о призыве новой Семьи будет решаться завтра, - волколак ухмыльнулся, - Понаблюдаем, как все друг другу будут глотки рвать.
- Все погибли? – спросила Варвара довольно спокойно, скорее констатируя факт.
- К сожалению.
Они замолчали. Мужчина пристально следил за каждым девичьим движением, но она окаменела, став только бледной, подобно мрамору. Павел Владимирович считал до того себя удачливым человеком: никогда ему не приходилось ему сообщать о смерти своих боевых товарищей их близким. Он всегда опасался глаз людей – будь то семейство колдунов, ковен, стая – в которых пробегает один за другим неверие, отрицание, гнев, боль, беспомощность и опустошённость. Некоторые тянулись, долго переваривали одну эмоцию, словно она могла исправить хоть что-то. Такие были молчаливы как правило, долго варились внутри себя, чтобы позже взорваться, как ведьмачий котел. Другие же наоборот смешивали эту палитру быстро, переходя сразу к бурному потоку слёз и воя, кои никто никогда не посмеет осудить.
Варвара Александровна именно что стала подобна статуе из дальней части парка в родительской усадьбе Палиев. Волчонком он бегал смотреть на образ, который можно было потрогать рукой, но никогда не достигнуть. Синие глаза становились темнее, а кожа и губы, наоборот, бледнее. Неожиданно она встрепенулась и села рядом.
— Это я виновата, - едва слышно покаялась девушка. – Если бы я не появилась…
- Они бы всё равно могли умереть, - на сколько мог спокойно парировал начальник сыскарей. – Анна Петровна прекрасно знала всю опасность сложившейся ситуации. И Дмитрий знал. Елизавета могла догадываться. Ваша Катя, пожалуй, по складу характера не задумывалась о статусе Первой Семьи.
- Если будут бить, то по ним первыми?
- Именно, - Палий потер глаза снова. – Всех их потрепало. У Лапиных трое. Таратуи все десять. Югоровых несколько.
- А Ваших людей? – спросила Варя, рассматривая грубый шрам на тыльной стороне руки мужа.
- Божьим заступничеством все живы, - перекрестился Полицмейстер на иконы. – Горлов и Феклистов эту ночь ещё под приглядом Сан Саныча проведут, а завтра их ждём в Управлении. Остальные – так! – в мелких ссадинах, укусах и порезах. Хотя могло всё кончиться и хуже.
- Подземелье под домом, - догадалась волчица.
Палий посмотрел на неё пристально и недоверчиво, сел в пол оборота, хмуро смотря на девушку: «Я думал, что мне показалось, что от усталости и сноровку потерял. Шаги слышу, а запаха нет. Как ты там оказалась?».
Варя замерла от необычного обращения, глянула искоса и честно рассказал всё, что видела после того, как Чуглук утянул её в трясину.
- Божьим промыслом, Сан Санычем и тобой, - сделал вывод мужчина, снова сел прямо и откинулся на спинку софа, закрыв глаза и проговорив: «Значит пока что два один».
- В каком смысле?
- Два раза я тебя спас, а один ты меня.
- Два — это когда? – Варвара чувствовала себя несколько не в своей тарелке, поскольку образы погибших родных то и дело норовил предстать перед глазами, в ушах звучали голоса и даже на коже ощущались прикосновения.
- Род женский с памятью короткой, - проворчал скорее в шутку мужчина, но пояснил, - один раз на балу от моего доброго друга и всего его ведомства. Другой раз много лет назад. Но Вы этого, должно быть, так и не вспомнили.
- Я вспомнила. Там в поместье у меня целый Ваш портрет висит. Только в волчьем обличие. Ещё вопросом задалась тогда: помните ли, а если да, то поняли ли, что я тогда была? И почему сразу не рассказали о таком?
- А зачем? Хланг говорил, что лучше, когда всё будет восстанавливаться постепенно, да и Унтов всегда предупреждал, что создавать героя – это лишнее.
- Что с Орестом и Мартой? – спросила Варя. – Их аптека сильно разрушена.
Мужчина не успел ответить, ведь только по одной не сдержавшейся гримасе, можно было бы понять, что хоть волколак ничего против не имеет против мадам Хланг, но она и её богомерзкий супруг здравствуют, чего и всем желают.