Но она всё равно грянула, хоть и не так сокрушительно.
В столовую с поклоном вошёл слуга и объявил, что ожидаемое лицо прибыло, но в дом заходить отказывается, ссылаясь на спешку. Елизавета Дмитриевна резко встала из-за стола и не сказав ни слова удалилась в библиотеку, закрыв за собой дверь без единого звука.
- И то верно. Только за порог и вы застрянете тут на долго, - согласилась Анна Петровна. – Варенька, пойдём.
Павле Владимирович дожидался перед ступеньками, смотря куда-то в даль за забор. Он обернулся лишь на уверенную дробь барских каблуков о деревянный пол крыльца и приветственно снял шляпу: «Моё почтение, госпожа Волкова».
- Вы как всегда пунктуальны, господин Палий, - в тон ему ответила помещица.
- А где, позвольте поинтересоваться, Варвара Александровна? – бросил взгляд мужчина ей за спину.
Матриарх семейства удивлённо обернулась, но подопечной за спиной действительно не оказалось. Ей оставалось только тяжело вздохнуть: «Господи – как же я Вам, Пал Владимирович завидую. Нет у вас кучи дочерей». Но начальник полиции не успел усмехнуться.
- Я здесь, - спешно вылетела из парадных дверей, уже успевшая растрепать причёску девушка. – Здравствуйте, Павел Владимирович. Простите за задержку. Я вспомнила про заколку и подумала, что её тоже лучше взять. А она в спальне осталась.
- Добрый вечер, Варвара Александровна. Прошу садиться в повозку. Минут через пять мы начнём опаздывать. Лучше прийти на три часа раньше, чем на пять минут позже, - мужчина сделал приглашающий жест рукой и подставил руку, помогая девушке забраться в тильбюри.[2] – Анна Петровна, верну Вам опекаемую к восьми.
- Если Марта будет дома – то не жду вас раньше, -пожала женщина плечами, скрестила руки на груди и пожелала на прощание. – В добрый путь.
- Трогай, - приказал извозчику Палий, сев рядом с девушкой, которая тут же чуть сдвинулась в бок.
- А какие они? – подала голос Варвара, только когда коляска въехала в город.
- Хланги? – уточнил полицмейстер, и, получив утвердительный кивок, мотнул коротко стриженной головой. – Не берусь Вам навязывать своё мнение. У меня к Чернокнижникам своё отношения. Плохого городу Орест пока ничего не делает. Аптека его работает по всем правилам. Марта… к ней вопросов не может возникать. Светлая ведьма. Дар своеобразный. Она сновидец.
— Это как? – заинтересовалась девушка.
- Видит вещие сны. Точнее механизм не смогу объяснить. Лучше сами у неё спросите, если будет возможность.
- Но раз у господина Хланга такая жена, то, как он может быть плохим человеком?
- В городе, откуда я родом, есть семья – Леоновы. У главы их рода была супруга - прекрасная женщина. Занималась благотворительностью, опекала детский дом и больницу. А муж её – Лев Матвеевич – занимается тёмными практиками. Такими, что на грани закона. К присутствию Синодских дьяков все уже привыкли до такой степени, что их переставали бояться. У моего деда был брат. Он уже давно умер. Но он как-то сказал, что очень опрометчиво судить о каждом конкретном человеке по его окружению: Иуда же тоже был среди апостолов.
- Справедливая мысль, - согласилась девушка.
- Проблемы с оборотом не ушли? – спустя пятиминутного молчания, продолжил разговор мужчина.
Варвара заметно погрустнела и покачала отрицательно головой: «Может я не оборотень?».
- Я Вас поправлю, - улыбнулся мужчина. - Оборотни в Европе. Здесь волколаки. И Вы волколак. Не сомневайтесь. Это по запаху чуется. Со временем начнёте обращать внимание, что те, у кого зверь внутри, отливаются от прочих Иных.
- А в чём разница как нас называть? В книге, что я в библиотеке взяла – всех именуют оборотнями.
- Понимаете, Варвара Александровна, это скорее научный термин. Что бы было понятнее – во мы живёт в Российской Империи. У меня в управлении служить поляк, а есть ещё и пятеро городовых с Персии, Хланги - немцы. Если вспомнить царских генералов — минимум двое грузины. У нас проживаю и татары, и евреи, и кого только нет. Но мы все русские.