- Патриотично, - рассмеялась такому сравнению девушка, и схватилась за борт тильбюри, когда та подпрыгнула на кочке.
- Что есть – то есть. Вот по этому принципу и с «оборотнями» - нас много и мы разные. Большинство – волки. Но есть и лисы, на Дальнем Востоке – енотовидные собаки. Ведьмы одарённые могут превращаться в сорок и кошек. На Севере – возле морей – живут шелк. Они вообще тюлени.
- А медведи?
- Есть, но мало, - кивнул мужчина, и обратился уже к извозчику. – Любезный, останови у спуска. Вы не против прогуляться, Варвара Александровна?
Эти места были уже девушке хоть мельком, но знакомы. С Красной дул ветерок, даря приятную прохладу. Чуть шумели тонкие деревья. Люди и нелюди спешили по своим делам. Васильевский спуск был уставлен бурлящими, как серебро в кастрюле, развалами и палатками. С них торговцы призывали поглазеть и прикупить всего, чего только можно.
- А почему их мало? – продолжила расспрашивать Варя своего сопровождающего.
- Тут точно так же, как и в природе. Изначально их было больше. Потом многие погибли в ранней Руси, когда были в дружинах. Волки в этом плане более живучи. Беры по рассказам отца – он служил с одним таким – всегда пёрли, как тараны. Не последнюю роль сыграла церковные реформы. Беры ушли на Север -к Архангельску – или в Сибирь, за Урал. И, как рассказывал один мой друг, бывший в тех краях, прекрасно себя чувствуют.
- Жалко. Мне был хотелось посмотреть хоть на одного, - посетовала девушка, с восторгом рассматривая всё вокруг.
Павле Владимирович окончательно убедился, что молчаливое согласие отдать девушку к Волковым – великое преступление. Анна Петровна была прекрасна – заботлива, добра, бережлива, но домоседка. Варвара же заново познавала мир. Впервые попав в город, она больше напоминала маленького ребёнка на ярмарке, который впитывает в себя краски, эмоции, запахи. И от этого мужчине было и неловко, и стыдно, и радостно.
Пару раз ловкие торговцы, видя рассеянный взгляд, пытались продать явную ерунду, но отходили в сторону, встретившись со взглядом янтарных глаз.
- А чьи это дома? – спросила Варя, когда они миновали самоорганизовавшийся торг.
- По-разному. За забором – в основном торговые. Тут живут и работают семьями. Без ограды перед домом – городские имения помещиков. Волковский дом вон тот. Это Ануфрифский. Это городской дом Таратуев. Это постоялый двор. В остальном – посередине торговые ряды. Пара питейных заведений. И вроде пекарня-кондитерская. А нам сюда.
Варя с интересом принялась рассматривать двухэтажный особняк тёмно-синего цвета. У основания виднелись изображения знаков, загадочных существ и растений. Окна были небольшие, но часто расположенные. Над крыльцом висела широкая, заметная табличка «Аптекарскiй магазинъ Хланговъ».
Павел Владимирович вошёл в торговый зал первым. Колокольчик, висевший над дверью, звонко оповестил хозяев о посетителях. Однако, когда Варвара вошла, помещение оказалось относительно пустым: ни Чернокнижника, ни его жены, ни одного работников.
В аптеке было приятно. Неожиданно светло, но не от окон. Стены были обставлены деревянными шкафами под потолок. За прозрачным стеклом одна за другой стояли банки железные и стеклянные, закупоренные пробирки, коробочки. В какой не жидкость, в той порошок или ещё что похлеще. Варя успела рассмотреть и крылья, и перья, и засушенных насекомых. В конце зал делился на две части прилавком с массивной столешницей черного матового камня. Поверх него лежало несколько широких и неглубоких серых чаш, медные весы, счёты и журнал в кожаном переплёте.
- В городе, где каждый первый с магическими способностями или отменной регенерацией, забавно существование аптек и больниц, - заметила она, рассматривая бутылку с высоким, длинным горлышком, в которой дрейфовала змея.
- Тем не менее в городе достаточно простых людей и нечисти, которая не обладает столь ярко выраженными самовосстанавливающимися способностями. Да и есть ряд болезней, которые даже оборотникам не подвластны. Не так ли, господин полицмейстер? – раздался от прилавка голос, походивший на заснеженные равнины.
Резко обернувшись, девушка увидела, что Павел Владимирович напрягся, словно сдерживая себя от того, чтобы кинуться на стоявшего за прилавком высокого, худого мужчину в черном костюме и кроваво-красном турецком халате.
- Именно, Орест Модестович, - выдавил из себя Палий, но посмотрел на свою спутницу. – К сожалению, Варвара Александровна, внутренние резервы не всесильны. А для лекарств иногда необходимы такие компоненты, которые у нас найти невозможно.