- Почему же тогда память не возвращается? Сан Саныч был разочарован, когда понял, что был один толчок и дальше тишина, - глухо спросил Палий.
- Как я вижу, - Хланг встал и налил себе воды из кувшина. – Будите? Ладно. Так вот. Там идёт тройное наложение печатей. Первая – магическая. И не совсем удачная.
- То есть кто-то хотел заблокировать память намеренно?
- Ну, я полагаю, вы уже догадываетесь Кто. Но в общем – да. И у них это не получилось до конца. Конкретнее скажу в один из следующих раз, сейчас чревато переутомлением для Вари, - имя девушки он нарочно произносил именно так, как она представилась. – там надо будет выяснить что хотели заблокировать конкретно. Если сейчас она не может обернуться в обычные дни – то вполне возможно, что хотели заблокировать разум на полнолуние. Она бы стала простым зверем. Вторая печать. Она создана собственно душой. Объяснение простое – стресс. Если верить Вашему рассказу о полученных травмах, то обратили её совсем недавно. Третья печать, если можно так сказать, создана её спасителем.
— Это как? – спросила уже Варвара.
- Вас ведь вынесла река. А вода имеет свойство…
- Забирать всё самое плохое и дарить покой, - вспомнил Палий рассказ своего преподавателя в реальном училище, и закрыл лицо руками, потирая его.
- Река – это вода. И даже водяной лишь присматривает за ней. У неё есть личные … так сказать – собственная придурь, как у мелких духов. Она, в конце концов, самое древнее, что есть на земле. Как и земля, воздух и огонь. Начальные стихии порой ведут себя не хуже Него, имея свой план на людей. Но у них нет Великого замыла. Они как дети, - пытался объяснить Орест.
- Почему мама ругается, ведь я раскрасила её любимое платье своими красками перед самым балом, и оно стало только красивее, - догадалась девушка.
- Вот-вот! Именно. Река решила Вас спасать. Нашла безопасное место, а заметив, что организм запечатывает нехорошие воспоминание, решила ему помочь. Хотела как лучше – убрала в дальний ящик всё.
- Что в итоге? – спросил Павле Владимирович.
Маг пожал плечами, задумчиво поморщился, но ответил: «Водная и Душевная печать уйдут сами. Мала по малу. Это можно ускорить – не проблема. Растворятся они – придут воспоминания. Это можно и немагическим путём достигнуть. Не знаю…домой её свозить. Маму с папой показать. Детские игрушки».
- Пока нельзя.
- А я догадался. Но вот с первой – тут сложнее. Это как неразорвавшийся снаряд: вскрывать надо аккуратно. Неоконченные заклятие имеют непредсказуемые свойства. Тут как в больнице – не навреди. Так что будем работать постепенно.
В соседней комнате раздался громкий хлопок. Так обычно закрывают в недовольстве и гневе двери. Потом что-то упало, потом другое разбилось. Один голос заворчал, другой ему ответил. И спустя минуту в гостиную вошла высокая, стройная блондинка, скрестившая возмущённо руки на груди и вцепившись неодобрительным взглядом в мужчину в кресле с Чёрной книгой.
- Подлец, -кратко и ёмко, на одном выдохе сказала она, - потом поговорим.
Девушка перевела взгляд сначала на начальника полиции и тут уже улыбнулась самым гостеприимным образом.
- Здравствуйте, здравствуйте, Павел Владимирович. Наконец-то и Вы посетили наш скромный дом. Представляете родной муж спровадил неизвестно куда, неизвестно зачем. Я только у лавки Клавдии Тиховны опомнилась. Заклятье ведь какое-то наложил.
- Можете написать на него заявление, - участливо предложил Палий, поднимаясь женщине на встречу. -Полиция города Алексеевск всегда стоит на страже своих жителей.
- Я уж своими методами. Но буду иметь в виду, - серьёзно кивнула блондинка, и повернулась к уже вставшей из кресла Варе.
Волчица тут поняла о чём говорил меньше или около часа назад её провожатый. Запах. Чернокнижник источат немного тяжёлый и острый аромат, как банка с гвоздикой. Появившаяся же хозяйка благоухала сладким и усыпляющим, что очень ей подходило.
Марта Хланг, а это была именно она, оказалась несколько иной, чем себе представляла Варвара. Немка была не однозначной, как стальное кружево. Черты немецкие – строгие -, но нежные. Она казалась очень хрупкой, такой, которая не выживет во тьме, которые, как считалось, распространяют вокруг себя Чернокнижники. В огромных серых глазах лежала бесконечная девичья наивность, но пухлые губы были серьёзны.