- Крыса тыловая, - закончил Алексей, и помахал рукой в сторону двери.
- Арррр, - прорычал Волков, отказываясь покидать кабинет. – У меня важное дело. Болотники утянули воспитанницу моей семьи. Мы все берега обыскали. Тела нет. Ты понимаешь, что они нарушили договор? Примите меры!
Ведьмак встрепенулся. Данное сообщение действительно было важным и срочным, и мужчина имел все моральные основания бушевать и проходить, не дожидаясь остальных. А если бы он того не сделал, получил по лицу от самого Змеева. Однако, полицейский понимал, что теперь спешить не куда, поскольку имеется два обоснованных предположения из представленной информации. Первое – девушка уже присоединилась к числу мавок и возвращению в мир живых не подлежит.
- Забавный получился бы каламбур. Воистину: кому суждено утонуть, тот никогда не сгорит, - подумалось Алексею.
Второе предположение, что девушка не утонула, а смогла выбраться и разминулась со своими друзьями.
По установленным законодательными актами правилам о происшедшем стоило срочно сообщить сослуживцам, но в здании никого не было, кроме него самого и кикиморы. Он на приёме, о нечисти и говорить нечего. Выходило, что несмотря на важность, с делом пришлось погодить. Да и памятую их прошлую встречу, Алексей Григорьевич не мог себе позволить удовлетворить запросы Волкова.
- Ваша информация принята в работу, - скрипя сердцем проговорил он, следуя древнему правилу произнесения Слова, сказав оное второй человек мог быть уверен, что ничего не будет забыто или выброшено в пустоту. – Как только будет возможно, мы примемся к его исполнению, но Вы ведь понимаете, что от Болотника мало кто уходит.
- Я требую справедливости согласно закону и Праву, - не унимался Дмитрий, хотя и признавал всю правоту своего недруга.
- Не смею Вас более задерживать, - стоял на своём ведьмак. – Как только - так сразу. А сейчас у меня «особо тяжкое преступление», совершённое группой лиц по предварительному сговору. Я прав, почтеннейший Роман Богданович…тьфу ты, простите … Богдан Романович.
- Я прощаю Вам Вашу оплошность, - кивнул старик после того, как хлопнувшая дверь затихла. – Но я решительно не понимаю в чём причина столь резкой реакции со стороны…
- Простите, господин Ефиминюк, но я должен просить Вас на сегодня прерваться. Мы обязательно проведём с указанными Вами девушками беседу. Сейчас же мне необходимо направить срочное сообщение моему начальству, - встал с места Алексей, запирая на ключ верхний ящик.
- Да, да, конечно, - поджал губы старик. – Вам всё торопиться. Всё раскрывать преступления. А ведь можно сейчас предотвратить те, что будут в будущем.
- Везде солому не подстелешь, - прошептал на выдохе мужчина, но благо заявитель не услышал.,
Появление сотрудника управление в коридоре вызвала оторопь. Дознаватель окинул всех пронизывающим взглядом и, прежде чем тётка, уже открывшая рот и уперевшая руки в бока, задала прилипший во всем языкам вопрос: «А куда это Вы собрались?», начал свой сеанс, как он говорил, коллективного сыска.
- По поводу Вашего пожара нам доложили. Вам следовало бы не тут сидеть, а дома склянки свои прятать. Хотя, так даже лучше. Явка с повинной смягчает вину, - словно плетью бросил он слова, усадив тётку на скамью.
Народ опять зароптал. Змеев же переключился на её соседку.
- Дочь Вашу видел три дня назад в храме. За венчание без благословения не сажают. Если и дальше продолжите так, то от Вас, мадам, и остальные сбегут. Это третья уже так? А сильные ведьмы. Чей-то ковен много приобрёл.
Дама в винном платье возмущённо вспыхнула, как свеча, развернулась и гордо удалилась.
- По поводу образовавшегося змеевика – выясним, - похлопал он грустного мужчину, опиравшегося на избитую и потёртую трость. – Сегодня же направим к Вам Феликса Августовича. Есть у меня пара предположений.
В ответ тот только кивнул, но здание не покинул, а Змеев продолжил своё незамысловатое разбирательство. Одних отправил восвояси, другим пообещал, третьих пристыдил. Он проходил по людям без стеснений и фальши, раздавая всем сестрам по серьгам, попутно продвигаясь по коридору, где все столпились, к лестнице.
- Я никого не забыл? – любезно осведомился Алексей Григорьевич, поворачиваюсь к заявителю. – Нет? Не смею никого задерживать.
Минут через шесть первый этаж опустел. Остался только тяжёлый, выдышанный воздух, от чего мужчина опять посетовал про себя, что окна предусмотрены только в комнатах и то маленькие.