- Так сурово?
- Иначе – к нам пристанет вышестоящая инстанция.
- А что потом?
-Вы о себе интересуетесь? – уточнил полицмейстер, и, не дожидаясь ответа, глядя в сторону спокойно ответил. – Как и сейчас, я полагаю, будете жить. Лечиться, если можно так сказать.
- Красиво, - вдруг не с того ни с сего сказала Варя.
Мужчина удивлённо перевёл взгляд на спутницу, намереваясь узнать: что она имела ввиду. Даже ямщик отвлёкся от дороги, покосившись вправо. Павел Владимирович впервые за столько лет со времён службы в армии почувствовал шевеление волос на затылке, когда в поле, через которое они ехали, он увидел плотный туман.
- Гони, - скомандовал он стальным голосам вознице, попутно доставая револьвер.
- Лертонов говорил, что туман – это не к добру, - вспомнила девушка, когда лошадка снова сбавила шаг. – Это ведьмы?
- Угу, - подтвердил Палий, больше прибывая в своих мыслях и радуясь горящим окнам Волковского поместья. – Вы такое раньше видели?
- Утром. В лесу. Там женщина была ещё. Но она в парк не входила.
Полицмейстер напряжённо потёр лоб и переносицу, в голове шаг за шагом подумывая свои дальнейшие действия. Ему более не казалось дело решённым.
А между тем двери дома уже распахивались, являя ночи сердитую и встревоженную Анну Петровну. За ней спешила Катя с распухшими глазами и Дмитрий Дмитриевич в том же костюме, что он был утром. В дверях замерла прислуга, а за их спинами уже капитан и поручик. Варвара даже порадовалась, что не увидела ни Елизаветы, ни Дементьева.
Палий вышел первым. Девушка, оперевшись на его руку, выскользнула следом, влетев в цепкие объятия то и дело всхлипывающей подруги, которая всё-таки обогнала мать.
- Ты чего? Всё же хорошо, - попыталась успокоить Варя её, краем глаза увидев, как расплатившись, Павел Владимирович отпустил пролётку.
- Девочка моя, - оттеснила дочь Анна Петровна, схватила подопечную за плечи, а потоп порывисто. – Как ты себя чувствуешь? Ты просто обязана всё мне рассказать. Павел Владимирович, сердечно благодарю Вас. Вы наш спаситель.
На несколько секунд Варваре показалось, что все вокруг увидели промелькнувшую на лице мужчины эмоцию, выражавшуюся во фразе: «С чего это Вы, голубушка, взяли?», но дёрнувшиеся вверх брови вновь приняли привычное выражение, и глава Алексеевской полиции стал самим собой: серьёзным, суровым и несколько осуждающим.
- Анна Петровна, прошу Вас и Дмитрия Дмитриевича уделить мне время. Дело касается не только сегодняшнего происшествия, но и интересов ваших земель, - попросил он.
- Конечно, - кивнула женщина. – Федька, проводи Его Превосходительство и Дмитрия Дмитриевича в библиотеку. Павел Владимирович, я вас догоню, только уверюсь, что с Варей всё хорошо.
- Анна Петровна, - обратилась к ней девушка. – Не стоит беспокоится. Со мной ровным счётом ничего не произошло. Чувствую я себя прекрасно. Господин Палий даже спел показать меня Александру Александровичу. С Вашего позволения я пошла бы спать, если Вы не возражаете.
- Да, да, конечно, - закивала помещица, испугавшаяся столь решительному уверению и обилию слов. – Иди.
- Благодарю, - присела она в книксене Волковой, затем наиграно устало – и Палий это понял – улыбнулась главе сыска. – Спасибо ещё раз, Павел Владимирович. До свидания.
- Доброй ночи, - ответил он, и не двинулся с места, пока за ушедшими Екатериной и Варварой слуги не зароют дверь. – Пройдёмте. Разговор будет не простым и даже долгим.
- Фёдор, - позвал Дмитрий Дмитриевич дворецкого. – Распорядись нам с матушкой кофе сделать, а … Павел Владимирович, откушаете чаю?
- Спасибо, но нет. Совершенно нет никакого аппетиту, - бросил через плечо мужчина, рассматривая некогда пустую полку, нынче заставленную книгами с поэзией французского автора.
- Два чая и свободен, - приказал молодой барин, и, закрыв дверь, сел в кресло, стоящее возле широкого стола. Анна Петровна расположилась на диване, оправив юбку и покрепче укутавшись в шаль – из открытого окна тянуло прохладой.
- Нас не будут подслушивать? – спросил Палий, кивнув в его сторону.
- Не посмеют, - улыбнулся Дмитрий, подкрутив усы. - Так что произошло?
- Для начала, - полицмейстер оторвался от стеллажей и сел в последнее свободное кресло, возле которого лежала толстая книга в обложке цвета запёкшейся крови, а на обложке золотой печатью поблёскивало ещё видимое название «Евгений Онегин». – На сколько я помню Вы, мой друг, командир своего отряда на службе? И эти офицеры под твоим командованием?
- Именно.
- Тогда, я надеюсь, Вы избавите меня от необходимости проводить воспитательные беседы. И сделаете всё сами. Что до Болотницы – к ней у меня претензий нет.