- Ты же сотрудник не военного ведомства. Как? – не понимал капитан.
- Кумовство, - ещё раз повторил мужчина, пожав на прощание руку другу, спустился по лестнице, а потом обернулся. – Я тебе же ещё лет пять назад как-то сказал, что в фразе «с Синодом надо дружить с оглядкой» слово «дружить» имеет не последнее значение. Доброй ночи.
Волков понимающе хмыкнул, глядя в след удаляющемуся полицмейстеру, уйдя в дом, только когда по песчаной дороге побежал уже белый волк. Уже закрыв дверь, он вспомнил, что забыл, что хотел поговорить со страшим товарищем.
- Тогда завтра, - решил Дмитрий, поднимаясь на к себе.
[1] Разговорное выражение: не родовитая, без престижного дара, не относящаяся к влиятельному ковену. Чаще всего болотные.
Глава 12. Развязка
В Малой комнате стоял тяжёлый, щекочущий нос запах. На массивном длинном деревянном столе были расставлены большие и маленькие банки зелёного стекла в разных пропорциях заполненные желтыми, салатовыми, оранжевыми, красными и коричневыми порошками, ещё недавно бывшие сушёными травами, плодами, цветами и корешками. Иногда перемалывались грибы, орехи или кара. Только последние использовались в меньших дозах, а, следовательно, и расходовались медленнее. Бывало и так, что заготовленная по осени чага оставалась и через год.
Быстрее всех, как ни странно, уходила кассия, которую молодые девчонки, привлекаемые Сан Санычем к помолу и расфасовке будущих лекарств, путали с корицей и утаскивали с работ стручок-другой, под конец ополовинивая пришедшую партию.
Впервые приняв в больнице не в качестве пациентки, Варвару господин Унтов направил именно в Малую комнату, в компанию к ещё двум девчонкам помладше и старой опытной ведьме, дохаживавшей свой век вне ковенов. Милка и Ледка сторонились новенькой, предпочитая держаться на расстоянии, а карга, словно сошедшая с базарных лубков, постоянно вертелась рядом, то и дело подталкивала самодельной клюкой, указывала длинным, уродливым пальцем, который был завинчен, как змеи вокруг кадуцея, то на один корень, то на другой, ворчала про бестолковость и не забывала покрикивать на старых подчинённых. Таким не хитрым образом, к полудню молодая волчица уже вполне умело орудовала ступкой и пестиком, весами, плошками и щипцами. В материалах, с которыми ей приходилось работать, она пока путалась, как ни старалась запомнить всё, что говорила ведьма.
К обеду девушки, которым было лет по пятнадцать, отпросились на перерыв. Карга не без недовольства отпустила их и, как только шаги за дверью удалились, постучала по табуретке у стены, предлагая присесть.
- Мята, - сказала она, бросив синий мешочек девушке. – От головных болей. Башковитая больно ты.
- В смысле? – не сразу поняла Варя, чуть не выронив сбор.
- Думаешь много. Много чего не надо, - прокаркала карга, забираясь обратно в свой угол. – Спрашивай. Если хочешь.
- А почему они со мной не разговаривают? – кивнула Варя как бы в след вышедшим подружкам.
- Сену с огнём не улежаться, - ответила ведьма. – Ты – волколак, они – ведьмы. Из городского ковена, что сейчас под Абраковыми сейчас. А близ тебя сейчас волки ходят, да ещё и Палиевские сыскари рыскают. Не сегодня так завтра частым гребнем чесать будут. Да только не известно то ли их, толи тех, что за рекой.
Слова старой ведьмы про сжимающееся сыском кольцо девушка обдумывала долгими ужинами неделю. Особенно хорошо это получалось под разговоры с поручиком Лертоновым, который продолжал нуждаться исключительно в слушателях. Порой перед сном, ей даже хотелось приблизить миг, когда господин Полицмейстер объявит о поимке злоумышленников: ей казалось, что тогда и остальные чары спадут.
В остальном дни проходили вполне буднично и размеренно.
Афанасий Никитич будил Варвару рано и кормил завтраком вместе с Дмитрием Дмитриевичем. В половине восьмого утра капитан, изъявивший желание сопровождать воспитанницу матери до «лечебницы, помогал ей сесть в коляску, а в восемь помогал спуститься, передавая практически их рук в руки также спешившему на службу Сан Санычу. С девяти же и до пяти девушка была полностью погружена в дела больницы. Первые два для она пребывала при Анне Степановне в её царстве порошков и тёрок. Карга редко говорила, порой казалось, что она засыпает, от чего девушки старались делать всё тише, а потом как втянет носом-картошкой воздух, да затребует что-то другое делать. И вертела в это время странного вида чётки, со стороны напоминавшие верёвочную лестницу с треугольником на конце.
- Старая вещь, - как-то сказала Анна Степановна, остановив всех на перерыв.