- Приплыли, - пришла в голову мысли врачам.
- Быстро, однако, - ещё улыбнулся доктор Круглов.
- Здравие желаю, господа, - приветствовал их полицмейстер, поздоровавшись с каждым за руку. – Как я мне сообщили, потерпевшая пришла в сознание. Я могу с ней поговорить?
- А Вы ведёте дело? – прохрипел Сан Саныч «младший», который почему-то очень боялся начальника полиции.
Что было странно, но не обосновано.
Павла Владимировича Палия подсознательно боялся весь город. А в добавок уважали, любили и немного сопереживали.
Это был крепкий мужчина тридцати пяти лет с коротко стриженными русыми волосами, постоянной щетиной. При не самом высоком росте для волколаков – около ста шестидесяти шести- восьми сантиметров – он был широкоплечим, подтянутым и мускулистым человеком. Годы службы в царской гвардии, в составе Особого корпуса не прошли даром, отразившись и на характере, и на душе, и на теле. Простоые горожане уважительно опускали головы, видя грубый длинный шрам на левой щеке, не догадываясь, сколько таких же да и ещё хуже скрыто под одеждой. Порой некоторые беспокоили – ныли.
Мужики всегда господина полицмейстера уважали за собранность, немногословность, решительность и компетентность. Он внушал уверенность и, казалось, мог разогнать толпу одним своим вечно спокойным лицом, которое словно и не умело испытывать иных эмоций, кроме настороженности, лёгкой циничности и безукоризненной вежливости.
Женщины же видели в нём загадочность, граничащую с таинственностью.
- Не может такого быть, чтобы в тридцать лет мужик без бабы был и за этим никакой истории не было, - были уверены все до единой.
В глубоких карих глазах они постоянно пытались найти нити былых трагедий, тщательно скрываемых от посторонних.
- Да, - ответил Павел Владимирович, и кивнул на дверь. – Можно?
- Знаете, - наконец решился начальник больницы. – Давайте так. Сан Саныч сейчас Вас введёт в курс того, что он обнаружил. А я пока сам осмотрю пациентку. Как закончу, я Вас приглашу. В конце, концов, девушку элементарно одеть нужно.
- Точно, - поражённо закрыл рукой рот бес. – Мы же платье срезали, а она там в одной больничной. Матушка Устинья, а найдите нам хоть какое-нибудь платье!
Глава 3. Кто на новенького?
Войдя в палату, Палий даже поморщился от обилия света. Солнце глядело в самое окно и отскакивало от белых стен и больничной постели. Неприятное ощущение длилось всего с пару секунд, а после глаза уже привыкли.
По привычке мужчина запомнил всех, кто находился в помещении и расстановку мебели. Сан Саныч, только закончивший осмотр пациентки, загородил полицмейстеру обзор, встав спиной к девушке. А присутствующая в комнате сестра милосердия, замерла за спинкой железной кровати. Павлу Владимировичу даже успело показаться, что они готовы её оборонять, но Унтов протянул ему планшетку с коротким первичным опросом и заметил шёпотом: «Сан Саныч абсолютно прав. Причину ещё придётся устанавливать. Поэтому прошу Вас – аккуратней и не слишком усердствуйте».
- Дорогая моя, - обратился он уже к девушке, поворачиваясь к ней с успокаивающей улыбкой. – Позвольте Вам представить Павла Владимировича Палия, начальника нашей городской полиции. Именно он выясняет что с вами произошло. Вы не против побеседовать?
- Нет, - робко ответила та, - если надо, то всегда пожалуйста. Только вот, боюсь, мало чем смогу помочь.
- Раз возражений нет – приступил, - резко прервал все сантименты Палий, заметил в углу стул, поставил его одним движением руки возле кровати и сел. – Здравствуйте.
Пострадавшая смотрела на него немного испугано, насторожено следя синими глазами. Длинные, волнистые, то и дело норовящие завиться в кудри волосы она перекинула на одну сторону и, полусидя на кровати, теребила самые их концы.
- Здравствуйте, - ответила она, и нерешительно кивнула.
- Мне сказали, что Вы ничего не помните. Врачи ещё будут с этим разбираться. Точнее с пределами Вашей амнезии. Но, можете попытаться рассказать всё, что осталось, - попросил полицмейстер.
«Утопленница» задумалась. Она наморщила нос и надула пухлые губки. Постепенно, начала говорить.