Пожалуй, стоит прояснить, вышеуказанный момент для тех, кто пока мало знаком с Иными.
Оборотни – достаточно распространённый вид Иных, не относящихся к категориям Местных (домовые, приведения и другие) или Природных (лешие, водяные, полудницы и прочие). В свою очередь они делятся на два подвида – разумные и нет.
Ликантропы (волколаки у славян, вилктаки у народов, населявших побережье Балтийского моря, вервольфы в Европе, мардагайлы на Кавказе) были и людьми, и волками, способными перекидываться по собственному желанию и сохранявших разум. К оборотням-лисам в науке всё же прижилось японское название Кицунэ, от части из-за того, что эти оборотни проживают исключительно на дальних окраинах Сибирской губернии и в центральных волостях они не коренные жители. Когда-то первый Русский учёный-Иной, ещё при матушке Елизавете Петровне, думал о причинах отсутствии Лисиц в Европе и решил, что причина тому – банальная животная конкуренция. Рыжие были слишком малы для просторов равнин, медведи слишком большие, а волк – идеален. Вот взять хоть тех же косолапых, а о них мы уже упоминали: чисто скандинавский оборотень, пришедший на Русь с варягами и прижившимся в пределах Киевского княжества, в отличие от Западных Королевств. Но всё же Беры – большие и необщительные, от того и до нынешних времён предпочитают леса Сибири, где сами себе хозяева, оставаясь в пределах только своих семьи. Среди морских оборотней существуют только Шелки, обитающее на берегах Северных морей.
Старики рассказывали, что когда-то существовали люди-птицы, но со временем они не то выродились, ни то перебили их. Никто не может ни подтвердить, ни опровергнуть ни обстоятельства смерти последнего пернатого, ни факт существования их вообще. Однако, после крайне занимательного диалога со своим другом волколаком, затронувшего тему таких оборотней, Александр Сергеевич, говорят, и придумал свою Царевну-Лебедь. Но вполне возможно, что все это лишь легенда, появившаяся от вечного желания человечества летать и возможностей ведьм оборачиваться сороками.
Второй подвид оборотней называется Ульфхеднар, что дословно переводится как «волкоголовые». И становятся ими либо колдуны, напутавшие что-то с заклятием, либо намеренно исказившие его, чтобы навредить заколдованному. Любой, попавший под его действие, теряет и разум, и тело, но и волком до конца не становится. Именно такой образ –в обрывках одежды, стоящий на задних лапах не то зверь, ни то человек с оскаленной пастью, одержимый желанием свежего мяса – и ходит из уст в уста, качает из неумной книжки в книжку. Таких оборотней уничтожают все – люди, Иные, Синодские дьяки – поскольку помочь им нельзя, только пожалеть. Лучше извести опасность в самом начале, чем жить от полнолунья к полнолунью.
Так вот, возвращаясь к вышеописанной мысли Змеева: оборотни, по правде говоря, обладают лишь одним навыком – оборачиваться в зверя. Остальное, такое как скорость, ловкость, сила, слух, зрение, обоняние, всего лишь естественное приложение. Но! Не даром волк так почитался древними народами, особенно латинянами и славянами. Не даром именно его почитали за главного в лесу после Лешего. А шкура волчья была главным оберегом в доме, поскольку благодаря правильным специальным заговорам становилась доспехом даже от легкомысленно брошенного худого слова.
Волколаки помня про такую особенность, даже в людском обличие, не давали зверю внутри себя уснуть, чтобы его мех берёг их всечестно. В Варваре же серый был словно бы в клетке, и догадливый Алексей Григорьевич поспешил увести девушку из-под мысленных «благодарностей» первых магов их города.
- Разрешите войти? – постучав, заглянул Змеев в кабинет главы полицейского управления.
- Прошу, - вполне буднично ответил Палий, сделав приглашающий жест рукой. – Добрый день, Варвара Александровна.
- Здравствуйте, Павел Владимирович, - искренне ответила девушка, отметив, что мужчина находится в непривычно хорошем расположении духа - без привычной собранности, серьёзности и вдумчивости -, более свойственному Дмитрию Дмитриевичу или господину Унтову.
- Присаживайтесь, - предложил полицмейстер, кивком головы указывая на стулья с другой стороны стола, а следом попросил остаться и Алексея.
Сев на свободное место ближе к начальнику полиции, девушка отметила несколько серьёзных перестановок на столе, не свойственных дисциплинированному Павлу Владимировичу: по середине стола была выложена стена из папок со старыми и новыми делами, в то время как рабочий стол был практически пуст, за исключением одной папки, письменных принадлежностей и револьвер, не видимого с того края стола. Варвару это насторожило.