- Как успехи? – поддерживая разговор спросил Палий.
- Не плохо, - уклончиво ответила Варя, взвешивая все аргументы за и против: стоит ли рассказывать о встрече в больнице с Груней. – Вспомнила тут, что мне нельзя клубнику. И ещё … (девушка глубоко вдохнула и выдохнула, решаясь) … ещё сегодня Борис Григорьевич привёз девушку к нам. Она пыталась отравиться, как я поняла.
- Вы про Аграфену Сапожникову? – уточнил глава сыскарей, перебирая в памяти всех тех, кого они сегодня взяли. – И что?
- Я её вспомнила. Понимаете, она …я думаю или, вернее, думала, что мы подруги. Она была крепостной в нашем поместье. Мы всё детство были вместе, играли. Потом пробел и я уже помню её такой, но гораздо добрее. Она была моей служанкой, помогала собираться на вечера, балы и в гости. У Груни был жених. Когда отец узнал об этом, он очень сильно ругался, что она не сказала ему сразу. И дал денег на дом и хозяйство.
- И Вы не знали, что она ведьма?
- Откуда? – с сарказмом ответила девушка. – Будто я до этого лета хоть когда-нибудь знала хоть одну ведьму.
- Ваша служанка - раз, Ваша подруга по Александровскому институту – два, - опроверг её утверждение мужчина. – Поверьте, Вы можете и не подозревать о реальной сущности тех, кто рядом.
- Александровский институт, - повторила за Павлом Владимировичем девушка, совершенно не обратив внимание на последнее его замечание.
Она усиленно тормошила сама себя изнутри, стараясь нарисовать события проведённых лет в Институте Благородных Девиц, подсознательно понимая, что тот период её жизни занял не один и не два года.
- Варвара, - вернул её в реальность Павел Владимирович. – Не перегружайте голову, а то и Вам будет плохо, и Алексею Григорьевичу. А ты не лезь в голову, когда не просят!
- Хорошо, - быстро ответил Змеев, и широко улыбнулся.
- А зачем Вам оружие? – решилась переключиться волколачка.
- Надеюсь, что оно нам не понадобиться, - попытался успокоить её мужчина, а потом посмотрел на своего подчинённого. – Ты здесь именно за этим.
- Есть, - отсалютовал Алексей, сидевший в самом дальнем углу.
Когда же Варвара хотела снова про причины отсутствия Аны Петровны или хотя бы Дмитрия Дмитриевича, дверь в кабинет снова открылась и в проёме замер Крюков.
- Павел Владимирович, мы закончили. Вы просили до Вас его довести, - сообщил он, и, дождавшись кивка, прошёл внутрь, пропуская стоящего позади человека.
Это был высокий, подтянутый, темноволосый мужчина лет двадцати пяти в чуть помятом костюме, словно сыскари его уже сутки мариновали в своём здании. У него было красивое, скуластое лицо, с в меру большим ртом, испорченное лишь носом-картошкой, но серые глаза в глазури пышных ресниц всё исправляли.
Девушка вцепилась в него глазами, прекрасно осознавая, что где-то уже его видела. Ей была непреодолимо знакома эта прямая спина, кажущаяся благородность, пышущее великодушие и образованность, которые теперь она явно могла назвать мальчишеством и манерностью.
- По сравнению с Павлом Владимировичем – гусь рядом с орлом, - подумалось ей.
Вошедший сначала вздёрнул горделиво голову, но, увидев Варвару, растерялся и даже отступил сначала на шаг назад, но быстро собрался и, обогнув стол, широко улыбаясь, опустился на колени возле девушки, целуя ей ладони.
- Варенька, родная моя, - причитал он. – Как я счастлив, что ты жива! Сколько дней и ночей я провёл в тоске в нашей разлуке. Ты не представляешь, как я испугался, когда мне сообщили, что с тобой и Александром Николаевичем произошло несчастье.
Волколачка ошарашено переводила взгляд с Крюкова на Змеева, оказавшиеся в поле её зрения, не решаясь попросить отцепить неизвестного знакомца от себя. Борис Григорьевич хмуро и недоверчиво глядел на льющего слёзы, а Алексей Григорьевич, уже просмотревший мысли фигуранта, презрительно поморщился, показывая всё своё отношение в тому, что было у того в голове.
- Вы бы присели, Николай Платонович, - предложил Палий. – Разговор будет трудный.
- Да, - резко переменившись, вскочил тот на ноги, схватившись за спинку стула Варвары, - объясните мне, по какому праву меня разлучили с моей любовью? Почему мне никто не сообщил, что Варя жива? Почему меня мучают здесь уже шестой час, содержа вместе с уголовным элементом?
- Сядьте, - уже твёрже, но не повышая и на тон голос, повторил Павле Владимирович.
Закусив губу, Николай стал озираться в поисках стоящего поблизости второго стула, но тот, что был со стороны девушки уже был занят Змеевым, перенесён в дальний угол и по одному взгляду на ботинки сенатского секретаря было понятно, что он не уступит место. Нехотя пришлось «возлюбленному» покинуть свою даму, а Варя порадовалась, что её ладони выпустили тёплые и влажные руки неизвестного.