В кабинете повисла оглушающая тишина, нарушаемая только бурей за окном и шелестом терзаемого Варварой листка бумаги. Обстоятельства произошедшего должны были вызвать слёзы от предательства и обмана, но была лишь тошнота и равнодушие. Глядя на скукожившегося от обличения мужчину, девушка думала о том, что потеря памяти – не беда в её случае, а шанс начать всё с чистого листа. Потому что раньше она явно была наивной дурой: тепличным цветком, как сказал Павел Владимирович.
- Да, они мне всё это обещали, - нервно рассмеялся Николай. – И даже сказали, что всё хорошо. Всё произошло как надо. Привлеките их ещё за невыполнение договора.
- Не добавляйте себе срок, - посоветовал из-за его спины Крюков. – ему же вышка светит?
- Смертная казнь применятся редко. Со времён пяти декабристов ни одного случая не припомню. Но вот повторить судьбу Трубецкого[2] – вполне вероятно. Отмечу отдельно, что без всякого заступничества Государя-Императора, - подумав, предположил Палий.
Все на мгновение замолчали, обдумывая сказанное. Варвара, смотревшая только на начальника городской полиции, видя только в нём некое спасение и защиту, пропустила тот момент, когда лицо её бывшего супруга побагровело. Он резко вскочил, схватив на взлёте одну из папок, и, невнятно крича, кинул её в расслабившегося Змеева, от чего тот упал со стула. Он уже было кинулся на девушку, но сзади его схватил Борис Григорьевич, сдавив горло и сжав руки за спиной. В ту же секунду произошло нечто, отчего глаза мужчины налились сначала непониманием, потом осознанием и паникой. Варя, так и сидевшая на стуле, но как гимназистка в классе, отклонившаяся на расстояние вытянутых рук назад на две ножки, догадалась, что с мужчиной что-то происходит: ему больно, но ни слова он вымолвить не может.
— Вот ведь, гадина, - раздалось из угла, куда улетела папка. – Нос мне разбил, да и ещё делом этой суки «Щегла», которого мы по зиме уконтропупили.
- В камеру этого. Но сегодня расстрела не будет. Алексей, отпусти его, - коротко приказал Павел Владимирович, а когда скрюченного Рыкова увели в камеры, холодно добавил. – Змеев, ещё раз такое повториться – пойдёшь за ним.
Змеев, вытиравший кровь поданным Варварой платком, виновато кивнул и положил зелёную папку на стол.
- Может Вас в больницу? – обеспокоенно спросила девушка.
Парень только отмахнулся и, пообещав вернуть галантерейный предмет позже, покинул кабинет. Девушка повернулась к оставшемуся с ней волколаку, который сел в своё рабочее кресло и устало потёр лицо.
- Если Вас не затруднит, откройте окно, пожалуйста, - попросил он.
- А дождь? – уточнила девушка.
- Открывайте, тут ветер не дует и дождь не попадает. Особенности строения крыши, - а пока Варвара отдёргивала занавески и боролась с засовом на раме, добавил. – И послужили бы Вы с моё в полку – Вам ни снег, ни дождь, ни зной будут ни по чём.
Девушка вдохнула свежесть дождя, унимая бьющееся сердце в груди. За окном капли отскакивали от покатой черепичной крыши соседнего здания, скатывались вниз и в водосточной трубе, смешиваясь друг с другом, выливались на траву возле дороги, ведущей к городской тюрьме.
- У Вас разве боязнь грома не прошла? – припомнил мужчина одну из первых их встреч.
- Боюсь, - подтвердила девушка, и обернулась, перекинув волосы через плечо. – Но куда от этого денешься. Остаётся только ждать.
Мужчина улыбнулся, переводя взгляд в стол, а потом негромко позвал: «Аль!».
За шкафом показались два огонька-глаза, потом появился блинный нос, а следом на свет божий показалась и вся кикимора, ожидающая просьб начальства.
- Сделай, пожалуйста, всем чаю. Нам с Варварой Александровной сюда. Остальным – кому куда удобнее.
- Хорошо, я сейчас. Я мигом, - засуетилась нечисть, скрываясь за шкафом.
[1] Соседи полицейского управления, через мэрию и дом дворянского собрания, пожарная часть
[2] Вечная каторга, лишение дворянства, конфискация имущества.
Глава 13. Новый поворот
Обернуться во второй раз для Варвары оказалось значительно легче. Действия были ещё не столь гладкими, но уже уверенными. И вновь глянув на мир глазами серого зверя, девушка ощутила ту грань, за которую постоянно стремились уйти волколаки, когда всё вокруг приходит в движение и мелочи становятся большими.