- Она не дома? – удивился мужчина, на автомате бросив взгляд в сторону двери в холл с лестницей на второй этаж.
- О том и пекусь. Не заплутала бы где. А нет, - Афанасий Никитич навострил уши, словно что-то услышав. –Вторую кружку надо бы достать.
Сквозь выходившее в сад окно, Дмитрий едва мог что-либо увидеть из-за разросшегося сада. Яблони, уже вплотную прижавшиеся к тропинкам, кронами приструняли любопытных. Из гостиной можно было разве что наблюдать за верандой. Варвара же появилась на ей и вовсе неожиданно, словно обернувшись человеком только на ступенях.
Она постаралась войти не слышно, придерживая постоянно поскрипывающую дверь. И Дмитрий не мог не отметить, что разгорячённая ночным солнцем, с всклокоченными лесом волосами, лишённая всякого приличного лоска девушка была мила глазу и прекрасна, как женщины народа каджи[2], которых их отряд видал не раз на Кавказе. В этом свободном синем платье её кожа казалась капитану ещё бледнее, а глаза печальнее и потеряннее.
- Доброе утро, - первой нарушила сложившееся молчание девушка. – Простите, если потревожила. Я не хотела доставлять Вам неудобств.
- Доброе. Как Вы можете мне доставить неудобства? Хотя, можете. Если не примете моё предложение выпить с нами чаю. Присаживайтесь.
Варя повела плечом, словно сгоняя с себя отказ, и села напротив офицера, где домовой уже услужливо ставил дымящуюся кружку.
- С Вами ничего не случилось? Мы волновались, когда не обнаружили Вас на поляне.
- Не стоит беспокоится, Дмитрий Дмитриевич, - покачала головой она в ответ. – Просто решила пробежаться по окрестностям. Здесь очень красивые места, а я практически ничего не видела, кроме поместья, дороги к нему и центральных улиц.
- Печально, - кивнул в ответ мужчина, и кивнул на вазочку с вареньем. – Подайте пожалуйста… Да, спасибо.
- Не за что, - ответила Варвара, и все погрузились в неловкое молчание.
Афанасий Никитич с удовольствием макал бублик в напиток, а потом откусывал кусок за куском. В раскрытое окно залетал ветерок, приносивший с собой утренние запевы крепостных девушек. Варвара отпила чуточку и отставила кружку, стараясь не смотреть в глаза рассматривающего её мужчине.
- Вы на нас ещё обижены, - нерадостно попробовал продолжить разговор он.
- Вовсе нет, - попыталась убедить его в обратном девушка. – На обиженных воду возят.
- И всё же: что нам сделать, чтобы то досадное недоразумение было исчерпано?
- Абсолютно ничего. Поверьте мне, Дмитрий Дмитриевич, я на Вас и господ офицеров не в обиде. Шутка была не удачная. Так за меня уже отшутилась болотница.
- В иные времена за такие шутки её владения осушили бы, - недовольно поморщился Волков, но быстро сменил тему. – Мы сегодня вечером собираемся с господами в город. Вам ничего не требуется?
- Нет, - подумав, ответила Варвара. – Мне не хотелось бы, к тому же, злоупотреблять чьим-либо благодушием.
- Всё же, - пожал плечами Дмитрий. – Если что-то, то к Вашим услугам.
- Скажите, а в городе есть призраки? – вдруг спросила она, словно не смогла удержать наболевший вопрос.
Капитан задумался. Он долго вспоминал все слухи, что ходили по улицам, прикидывал возможность изменения обстановки, но так и не смог припомнить ни одного случая, о чём и откровенно заявил девушке.
- Ага, - прикусила она губу, и ушла в себя, откуда была извлечена только тяжёлой поступью хозяйки дома.
Следующая неделя прошла более чем легко. Женская половина дома Волковых была избавлена от мужского внимания, поскольку офицере переместились, как и намеревались, в городской дом. Посмеиваясь, Катя шепнула подруге, что Анна Петровна очень надеялась до последнего избежать отъезда, поскольку, когда мужчины собираются в компании больше одного, грядёт пьянка и чем больше данная компания, тем обширнее и гуляние.
- Тогда полицейское управление не должно проветриваться ни в один из дней, - заметила в ответ Варя, вставая из-за рояля.
Для себя она окончательно приняла тот факт, что музицирование изрядно тяготило, но Анне Петровне было приятно. Да и скрытые печатью мелодии, впечатанные в тонкие пальцы может быть матерью, а может быть и девичьим институтом, всё же проскальзывали и давали свои плоды. Так девушке вспомнился конопатый мальчик – сын отцовского псаря – который играл по утрам на дудочке под её окнами. Играл он хорошо и от того его и не прогоняли. А стоя однажды вечером подле окна, ей вспомнилась колыбельная своей няни, но не успела она пропеть и пары куплетов, как вспомнилось ей, что та была матерью Груни.