Чудь всё понял, поклонился и зашёл за занавеску в подсобное помещение, пробубнив себе под нос просьбу подождать несколько минут.
- Дался тебе этот бал, - заметил Дементьев, недовольно подпиравший стену у двери.
- Вы, господин штабс-капитан, людей в свой монастырь не загоняйте. Всем известно твоё отношение к подобным увеселительным мероприятиям, - рассмеялся Аркадий. – Вот, друзья, рассудите: пойдёт или нет Петра Михайловича, если бал будет давать сам Государь Император?
- Его разорвёт, - вкрадчиво сказал Лертонов.
- Нет, - покачал головой Волков. – Наш сварливый друг пойдёт, но будет весь вечер куксится, чем всем и запомнится.
Под дружный смех сослуживцев, штабс-капитан недовольно вздёрнул голову и ответил: «Никогда просто не видел смысла в столь простом времяпрепровождении, придуманном недалёкими барышнями. Ели же оценивать танцы с эстетической точки зрения, как большую выставку девиц, то выражу своё мнение, что в этом городе их раз-два и они закончились».
- Тут я вынужден согласится с нашим упрямым другом, - кивнул Бакушев. – Добавлю, что если намерения твоей матушки и твои серьёзны, то тебе девчонку в оборот надо не на публике брать, а в частном порядке. У вас такой лес под боком, в конце концов.
- Девушки любят галантность, - возразил ему Леонид, смотрящий в окно. – В Варваре сейчас надо не нахрапистость, а чувство защиты и покровительство, нежность и обходительность.
- Именно, мой юный друг. Как только, скажи мне, ты с такими познаниями ещё не женат? – поддел его Дмитрий.
- Или ей кто-то другой предложит эти качества, - не обращая внимания на укол закончил своё суждение поручик.
Повисла настороженная пауза, в которую и вернулся чудь-портной. Он окинул взглядом всех посетителей и объявил, что замеры «господина Волкова имеются» и готовый парадный мундир он сможет получить в середине следующего месяца. На стойке тут же оказался небольшой кошель с авансом за работу, и полминуты спустя кроме хозяина в лавке никого не было.
- Что значат твои слова?! – Дмитрий остановился в галерее, пристально глядя на друга.
- Только то, что в отличие от всех вас, я наблюдательнее, знаю больше и умею бывать в нужное время в нужном месте, - улыбнулся Леонид так, что у Волкова зачесались костяшки пальцев.
- Объяснись, - потребовал он.
- Объясняю, - Лертонов сделал шал вперед, как учитель к непонятливому ученику. – Друг мой, у тебя есть соперник. Я бы даже тебе сказал, что он уже тебя обогнал.
- Да ладно тебе, - попытался разрядить обстановку Бакушев. – Кто это? Козлоногий доктор? Или может этот – смурной который.
- Именно, - с улыбкой кобры кивнул младший офицер. – Пока вы похмелялись, я пошёл посмотреть храм Бесогона. Стою смотрю на икону в алтаре и слышу голос. Пригляделся, а это Палий и Варвара Александровна. Он ей про святых-иных рассказывал. А ещё платок на голову накинул. Они побыли немного. Даже меня не заметили, а потом ушли. Мне стало так интересно, что я за ними пошёл. Уж не знаю, что произошло, а только Варвара уходила очень быстро, а Полицмейстер так и остался стоять. Он ей в след ж очень выразительно смотрел.
- Он же к тебе спиной стоял, - припомнил Дементьев.
- Ой, иногда и со спины поймёшь настроение. Вспомни нашего майора, - пожал плечами Бакушев.
- Именно. Просто так мужчина пальцы ломать в кулаках не будет. Да и тот платок Варвара уносила с собой.
- Белый с синей вышивкой, - глухо догадался Дмитрий.
— Это особенная вещь? – предположил Лертонов.
- Как сказать, - ответил Волков, под пристальными взглядами всех присутствующих. – Он всегда носил его с собой. Ни то как оберег, ни то память о ком-то. Я его спрашивал, но никогда ответа не получал. Но что то, что вещь особенная – сомнений у меня нет.
[1] Название оборотней на Кавказе, в частности у Армян.
[2] в грузинской мифологии природные духи, мужская часть которых отличается ужасающим обликом, а женская — волшебной красотой
Глава 14. Высший Приговор
Ночь впервые с мая была столь спокойна, что у любого романтика вызвала бы приступ мистицизма. Самая пора жечь костры – пламя было бы ровным и гладким, как ленты-, да пускать по реке венки – по такому штилю не ускользающие далеко. Странная тишина опустилась на город, что даже вечно гулящая Маросейка вроде бы замолкла. Конечно, прислушавшись, Господин Полицмейстер наверняка бы услышал и смех, и неслаженное пение, и писк, и хлопанье дверей, и многое прочее, что обычно выдыхает из себя улица кабаков, таверн и притонов.