Однако всего его мысли крутились ужом на сковороде вокруг ответного контрольного письма в Синод. Палий уже трижды начинал его, дважды доходил до середины и всё равно комкал бумагу, заводя хоровод букв заново, руководствуясь старой истиной, известной каждому бумагомарателю: не пиши необдуманных писем и рапортов сгоряча. В его же случае, не помогал даже холодный рассудок. Стакан, куда была влита всего пол часа назад припасённая к особым поводам водка, опустел ещё на втором листе. Но даже прочистивший голову алкоголь не смог выстроить фразы в нужном порядке.
- Войдите, - не отрываясь от написания, разрешил мужчина, когда в дверь постучали.
- Вам луна в окно не светит? – поинтересовался вошедший.
- Какими судьбами в нашем ведомстве, Дмитрий Дмитриевич? Срочное сообщение о преступлении? – Павел Владимирович отложил перо и встал поприветствовать старого друга.
- Слава Богу – нет, - покачал головой офицер. – Просто проезжая мимо, увидел свет в окне. Дай, думаю, загляну. Или я помешал?
- Присаживайся, - махнул рукой старший волколак, указывая на ближайшее кресло, попутно возвращаясь в своё и отдвигая неоконченное донесение.
Павел Владимирович неплохо знал Волкова-младшего. Тот не был из породы людей, просто так заглядывающих на огонёк, чтобы лишний раз помаячить пред глазами. Даже если капитан появлялся под надуманным предлогом, за котором следовал непростой, волнующий Дмитрия разговор. Глава Алексеевского сыска не был рад такому завершению вечера, а если брать в расчёт ещё взявшиеся из неоткуда сплетни и платок в руках нежданного гостя, могло произойти всё что угодно вплоть до вызова на дуэль.
И также он прекрасно знал, что со стороны Смоленской (Административной) улицы ни окон кабинета, ни, тем более, света из них не видно.
- Я оторвал тебя от чего-то важного, прости, - начал первым Дмитрий.
- Буду честен – да, - горько кивнул Палий. – Необходимо написать так, чтобы к нам больше вопросов не возникало. Но чем больше пишу – тем больше сам ужасаюсь. Будь я на месте Центра – наверняка бы нагрянул с проверкой. Не предупреждая никого на месте.
- Снова грозные ветры веют над нами? В этот раз что?
— Вот уже практически три месяца всё в этом городе глобальное происходит из-за одной особы, - улыбнулся краем губ Полицмейстер.
- Собственно, я именно из-за неё и пришёл, - глубоко вдохнув, выдал офицер, и встал, оставив на столе белый платок с голубым узором.
Дмитрий Дмитриевич подошёл к окну и застыл, заложив руки за спину, рассматривая крышу соседнего дома. Павел Владимирович же немного раздражённо подумал, что подобная театральщина не достойна русского офицера, но наверняка подготовлена была заранее, а значит пьеса должна быть доиграна до конца. Поняв же, что Волков не собирается что-либо пояснять и ход теперь за ним, мужчина посмотрел на оставленную на столе вещь.
- Если хочешь сказать – скажи. Мы оба боевые офицеры, и я всегда полагал, что ясность и прямота – это отличительная черта нашего полка.
- Ты вышел в отставку.
- Бывших не бывает, - резко ответил Палий и сложив в замок руки перед собой заявил. – Повторяю: если хочешь сказать – скажи. Чай не у Государя на докладе.
- Я пришёл, чтобы отдать тебе это, - Волков так и остался стоять у окна, но развернулся, немного презрительно глядя на платок.
Догадавшись, куда указывает гость, Павел Владимирович без особого усилия сдержал усмешку и продолжил смотреть на друга.
- Варвара Александровна сама отдала его?
- Нет, - Дмитрий ответил честно, хоть и не очень охотно. – Она была с матушкой и сёстрами в гостиной, когда я увидел его в её спальне. Ты конечно же сейчас взорвёшься по этому поводу – что я без разрешения и опять самовольничаю. Но у меня весомые основания действовать так, как я считаю нужным.
- Вы помолвлены? – голос городского полицмейстера был твёрд и невозмутим, но с каждым новым вопросом в нём нарастал вызов. – Обещаны? Или быть может объяснились? Полагаю, что ни первого, ни второго, ни третьего. И это, заметь, не моя проблема. Действительно, я преподнёс этот платок госпоже Рыковой. Надо сказать, что произошло это непреднамеренно. Оправдываться не вижу смысла.