- А ты красивая, - заявил мальчишка лет десяти со сломанной рукой. – Когда я вырасту, я тебя замуж возьму.
- Полагаю, для этого Вам, молодой человек, придётся встать в очередь, - сказал кто-то, стоящий у двери.
Волколачка обернулась, так и покусывая губу, чтобы не рассмеяться, и удивлённо подняла бровки, увидев не менее веселящегося Полицмейстера, выглядевшего, однако так, словно не спал несколько суток. Мальчишка на стульчике нахмурился и сложил руки на груди, недовольно зыркая глазами на нарушителя спокойствия.
- Здравствуйте, Павел Владимирович, - потупила взор девушка, заканчивая обработку руки пациента.
- Да виделись вроде, Варвара Александровна.
- Но мы с Вами не здоровались. Да и жалко Вам принять пожелания доброго здоровья?
Палий не ответил. Его улыбка стала более мягкой, спокойной, но глаза оставались стальными. Мужчина серьёзно посмотрел на Рыкову и настойчиво попросил мальчика: «Вы нас не оставите, юноша».
- Я уже всё решил, - заупрямился тот, но быстро осёкся от командного рыка: «Подшёрсток с ушей ещё не слез».
- Вы с детьми умеете общаться? – возмутилась Варвара, когда с хлопком дверь закрылась, оставив волколаков наедине.
- Племянники не жаловались, - пожал мужчина плечами и сел на освободившееся место.
- А у Вас есть племянники?
- Двое. Сыновья старшего брата. Хотя… может быть Вы и правы. Я их уже два года не видел.
- Грустно, - девушка присела напротив, стрельнула глазами на шкафчик, глубоко вздохнула и направилась к нему.
Палий наблюдал за ней и не мешал, ожидая конца, поскольку прекрасно знал, что молчание и бездействие могут подтолкнуть любого человека к действию, если тому есть что скрывать или наоборот рассказать. Варвара не была исключением. Перед начальником сыска на стол опустился тот самый заветный мешок, полученный утром у чертей.
- Что это? – уточнил он.
- Лекарство, как я поняла. Очередное. Вы же из-за этого пришли. Меня предупреждали, что содержимое может быть незаконным.
- Не совсем незаконным. Как спирт, - поправил он, развязывая тесёмку. – За ним очень чёткий контроль установлен. Когда же нашему Государю придёт в голову мысль установить на него монополию. Но это не в тему. Вот смотрите: знаете, что это?
Палий высыпал на руку пригоршню розовых и жёлтых цветочков, а на столешницу поставил полупрозрачную баночку с бьющимся внутри огоньком.
— Это называется - разрыв-трава. Она состоит их двух частей – цветка и листьев. Если бы в мешке я нашёл бы листья – открылось бы дело.
- Мне, кажется, рассказывал про это, - припомнила девушка. – Цветки используют для погружения в транс (Правильное ведь слово?)
- Растение это открывает сокрытое. Но если цветок – так, работает, правильно, с головой и душой, то вот листья – это порох. Им можно царское хранилище вскрыть, при желании, - мужчина внимательно, с невысказанным вопросом посмотрел на подопечную.
- Не смотрите на меня так. Что я могу сказать? Славься – славься наша полиция. Не прошли мимо предполагаемого деяния.
- Шутите? – покачал головой мужчина и встал, поведя плечами от постоянно ноющей спины. – Впрочем, Вы молодая. Будет лет шестьдесят – тогда наворчитесь. Впрочем, жизнь непредсказуема. Есть ещё одно дело, по которому я Вас потревожил.
- Слушаю.
Палий замолчал на долгие несколько минут. Его губы сжались в тонкую струну. На лбу выступили глубокие морщины, которые сделали волколака словно старше, а Варя отметила, что он походит на античную статую, которая только кажется живой.
- Думал я на досуге и решил, что будет Вам, Варвара Александровна, крайне полезно одно мероприятие. Поэтому сегодня в половине одиннадцатого я заберу Вас от Волковых. Будьте готовы и оденьтесь теплее: в лесу новью может быть холодно. А там ещё и ручей есть.
- А может мне в поместье не ехать? – предложила она. – В семь только начало у Ореста Модестовича. Марта приглашала на ужин. А потом я могу вернуться в больницу и подождать тут.
- Признаться – всё равно. С Анной Петровной, как с Вашим опекуном, я переговорю.
- Разве Вы не являетесь также моим опекуном? – перебила его Варя.
- Нет. Мои полномочия кончились в этом направлении с вынесением приговора по Вашему делу, - мягко заметил Палий, и продолжил. – Если не хотите ехать с Волковой, то можем выехать и от сюда. Формально я должен получить её согласие. Но я полагаю, что другие поддержат мою идею. Анна Петровна, как глава своей семьи, всё равно обязана присутствовать в момент исполнения Приговора. Дмитрий Дмитриевич прибудет с ней, как наследник.