- Здравствуйте, - дружелюбно кивнула ему девушка. – Вы уж простите, не знаю – надо ли Вам руку жать или как-то по-другому?
- Не стоит, - махнул рукой мужичок. – Подь сюды, маленький волчонок.
Виктория присела, чудь дёрнувшись, когда под колёсами уезжающей коляски скрипнул песок, а дедушка в это время положил свою тёплую руку ей на лоб.
- Добре, - сказал он. – Головка у тебя светлая, но пустая пока. А воспоминания чай не вода в реке – просто так не уходят. Я в Сан Саныча верю. А дело то кто ведёт?
- Да Сам взялся, - ухмыльнулась Анна Петровна.
- А я и в Павлушу верю. Он мужик толковый, - топнул ногой старичок.
Виктория тихонько рассмеялась, поскольку серьёзный и немного грозный господин полицмейстер никак не вязался с таким ласковым именем.
- Матушка, - входная дверь распахнулась, ударившись о стенку и на улицу выскочила очень похожая на Волкову девушка в нежном голубом платье с белыми вставками в рукавах. – Ну где же Вы ходите? Я вас видела в окно ещё минут пять назад.
Виктории подумалось, что наверняка её негаданная патронесса была ровно такой же в молодости. Одновременно изящной и сильной, кажущейся хрупкой, но на деле такой не являющейся. Наверняка с дочерью Волковой они были ровесницы. Или совсем немного расходились.
- Да вот уж, прости что не поспешили! – театрально взмахнула руками Анна Петровна.
- Привет, - обратилась та уже к гостье. – Я – Катя.
- Вика. Наверное.
- Точно, - затараторила новая знакомая. – Тут же алконист прилетала. Они сплетницы ещё те. Она рассказывала, что ты ничего не помнишь. Пойдём, я тебе комнату подготовила рядом со своей. Мы же будем подругами? Пожалуйста. Мне все говорят, что я настырная, но у нас тут так скучно. Новых знакомых нет. А ты же событие в нашем болоте. О тебе только и говорят. Я тебе ещё и платье подготовила. Только теперь мне кажется, что оно мало будет. У тебя грудь больше моей. Прости.
Виктория сама не поняла как, но, не давая вставить ни одного слова, Екатерина Волкова утянула её за собой в дом, параллельно пообещав матери, что они прибудут к обеду уже через час.
Внутри поместья было очень уютно. Потолки не очень высокими, и не были расписаны или украшены лепниной с мозаикой. Каждая комната, коридор имел свой цвет, выдержанный в монохромном стиле. Мебель больше деревянная, резная, а кресла и диваны обшиты переливающейся тканью. Виктория ещё заметила, что повсюду было много растений в горшках.
- Это я выращиваю, - поделилась в ответ на вопрос Катя. – Лизе это не нравится. Она считает, что растения могут быть только уличными. Но мама не против. Но ты на сестрёнку не обращай внимание. Ей много не нравится. Если бы мы жили, так как она хочет, то давно бы строем ходили. Вот и она! Твоя комната.
Екатерина сама открыла дверь, пропуская гостью внутрь.
Спальня была очень красивой: голубой с белым. Мебель из дерева цвета топлёного шоколада казалась немного тяжеловатой, но внушала чувство надёжности. На такой мог и слон спать – ничего бы не произошло. В центре, у стены, стояла кровать, застеленная свежими простынями, а балдахин создавал ощущение, что он поможет спрятаться от всего остального мира. Напротив главного сооружения было два окна, каждое разделено на шесть частей. Между окнами замер столик, приютивший на себе герань, усыпанную гроздями розовых цветов. Справа, в углу, привалилось к стене прямоугольное зеркало в полный человеческий рост. В него Виктория очень боялась заглядывать, ведь увидев его, девушка поняла, что не знает ответа не только на вопрос «Кто она?», но и на «Какая она?».
Также вдоль дальней стены ещё стоял один небольшой стол с подносом, на который заботливые хозяйки положили много разных мелочей: расчёски, щетки, кисти, полотенца. У противоположной стены сидел широкий шкаф, на коротких лапках. В самом же центре гордо расположилось одинокое кресло голубой ткани.
- Нравится? – спросила Катя, стоявшая в дверях и с волнением наблюдавшая, как Виктория обходила свои небольшие владения.