Сновидящая только пожала плечами и прижалась крепче к любимому.
Извозчик мягко вырулил на лесную дорогу, то и дело озираясь по сторонам. Приближение к старому погосту нервировало старика, который являлся одним из немногих людей, живших в городе.
Варвара тоже озиралась, но скорее подобно маленькому ребёнку, которому интересно в новой поездке. Ночью в лесу действительно было прохладно, но после жаркого дня было приятно.
Павел Владимирович дремал, предвещая очередную бессонную ночь. Не отпускавшие его военные привычки, однако, заставляли вслушиваться во внешний мир, ожидая нападения.
- Господин хороший, - прошипел старик-извозчик. – Там впереди что-то движется.
Мужчина нехотя открыл глаза и присмотрелся. За деревьями и впрямь было заметно движение: ночные лесные тени колыхались и мелко шатался оранжевый огонёк.
- Что это? – насторожилась Варвара.
- Чья-то карета, - отмахнулся Палий. – Всё нормально.
- Можем двигаться? – уточнил извозчик.
- Да. Высадите нас у ограды и поезжайте восвояси, - приказал в ответ волколак, и снова закрыл глаза.
Помпезным словом «ограда» был назван частокол в половину человеческого роста с острыми концами, овитый плющом. По ту сторону, в едва пробивающемся свете месяца и далёких звёзд, девушка заметила кресты и надгробия. Но запутавшийся, суеверный мужик поторопил лошадей и не дал Варваре рассмотреть всё тщательнее, от чего она недовольно посмотрела ему в спину.
Но минут через шесть, обида прошла. Повозка выехала на поляну, где вплотную были оставлены уже четыре или пять ландо. Кучера занимались своими копытными подопечными. Под плотным высоким ельником горели ровные огни факелов и фонарей. Частокол на полтора метра прекращался, с двух сторон подпираемый двумя массивными столбами, потемневшими от воды и времени: получались ни то ворота без ставней, ни то просто проход.
На границе поляны и погоста уже стояло несколько участвующих лиц. Варвара узнала сыскарей и одного из магов, видимых в коридорах Полицейского управления. Они о чём-то негромко переговаривались, словно не решались нарушить покой ночного леса, но при появлении начальства сыскари прервались.
Кучер бойко соскочил с козел, открывая дверцу и выставляя лесенку. Его грубые башмаки звучно впечатывались в взболтанную грязь. Палий вышел первым, глядя себе под ноги в поисках сухого места, но всё же, одетый в высокие сапоги, влез по самые каблуки. Девушка замерла на краю кареты, думая: как не замарать платье, поскольку появление с грядным подолом не обрадует ни Анну Петровну, ни Афанасия Никитича, ни даже её саму. Придя к выводу, что выбор всё же не велик, она подобрала юбку и, оперевшись на любезно подставленную руку мужчины, спрыгнула на самые носочки, как лань.
- Спасибо, - едва слышно поблагодарила она Павла Владимировича и, пока тот расплачивался с возницей, подошла к ожидавшим волколакам и магам. – Доброй ночи, господа.
- Ваши бы слова, - усмехнулся Змеев, посмотрев на лысого ведьмака.
- Доброй, Варвара Александровна, - широко улыбнулся Крюков. – Как память?
- Помаленьку, Вашими молитвами, Борис Григорьевич. А Вы почему здесь все?
- Протокол безопасности, - пожали все плечами, подразумевая то, как само собой разумевшееся.
Но видя, что волколачка не получила ответа на вопрос для себя, ответил всё же лысый ведьмак: «По уложению Святейшего Патриарха Никона, основанном на ещё более раннем уроке князя Всеслава, при вынесении Высшего Приговора должны присутствовать представители здравствующих Семи Семей Города, представители, как говорят в Европе, городской власти – градоначальник, полицмейстер, судья -, а так же главы семей или ковенов того, в отношении кого выносится Высший Приговор. Господа сыскари же находятся здесь исключительно как грубая сила на случай непредвиденных эксцессов».
- Благодарю, господин… Простите, боюсь мы не представлены.
— Это, Варвара Александровна, глава Заречного ковена Пётр Францевич Абель, - представил мага подошедший Палий. – И снова здравствуйте. Кто остался? Или мы последние?
- Лапины опаздывают. Но это для них нормально, - пожал плечами Змеев.
- А осуждённые?
- Дожидаются, - многозначительно кивнул Алексей.
Со стороны левой дорожки, частично перекрытой неряшливым кустом шиповника, вышло двое. Девушка улыбнулась, однако в груди заныло. Попадать в терпкое облако заботы Анны Петровны и обаяния Дмитрия Дмитриевича в прохладной ночи не хотелось. Ещё Варя заметила, что опекунша не слишком обрадована поздним собранием. Волков был, как всегда, лёгок, словно находился на увеселительной прогулке. Сама она не представляла, что будет происходить, и даже боялась предполагать, однако, не будучи глупой, понимала, что на старинном – явно специальном – погосте в полночь при участии сильных, опытных и главенствующих в городе нечистых не могло вершиться ничего доброго.