Наконец Варвара заметила несколько свежих могил, вырытых в ровный ряд. Она нервно сглотнула и сжала локоть Дмитрия, подсчитывая количество погружённых на два метра вниз и торчащих на метр над землёй клеток и дожидающихся своего часа белых плит.
- Семь, - заключила девушка.
- Что семь? – не поняли стоявшие рядом молодые люди.
- Семь могил.
- А! Это! – махнул рукой Анатолий Таратуй. – Ну так ради того и собрались.
- А что сейчас будет? – спросила девушка, желая услышать ответ и никогда не видеть то, что будет происходить.
- Ритуал древний и крайне занимательный. Его ужа давненько не проводили, - потёр руки второй Таратуй.
- Не мелите чепухи, господа, - раздался в стороне холодный голос Палия.
Все обернулись. Присутствующие на перебой поздоровались с опоздавшими Лапиными, которые торопливо вставали на своих местах. Анна Петровна строго глянула на сына, но смягчилась и тоже отошла к остальным, ближе к приготовленным клеткам.
- Легкомысленное отношение к Такому ритуалу – глупость, - продолжил отчитывать Полицмейстер. – Особенно Вам, Радион. Или обстоятельства изменились и своему деду и отцу наследуете не Вы? Сегодняшней ночи предшествует море крови и зла.
Таратуи разом стали походить на взятых за шкирку щенков. Но не зря их род за глаза назывался шебутным. Юноши тут же встряхнулись и оскалились, словно приготовились к нападению. Стоявший против них мужчина был и опытней, и, как полагала Варвара, сильнее, однако смог бы он выстоять против напора молодости и обиженной лихости, девушка не знала.
- Остыньте, - бросил внукам глава рода, прекращая спор. – Павел Владимирович, Вас ждём.
Расстановка людей на поляне изменилась.
Главы семей встали за могилами в один ряд, словно офицеры на царском смотре армии. Рядом с ними, но более свободно, замерли маги. Из леска вышли трое крепких чертей с лопатами, встав чуть по одаль и готовые за пару секунд зарыть то, что укажут. Судья Аницкий занял своё место слева от железного короба, а Палий встал так же, только справа. Остальные сыскари стояли плотным коридором у самой двери камеры. Разве что Змеев, скрестив руки на груди, стоял дальше сослуживцев.
- Я готов, - сообщил он.
Крюков переглянулся с Горловым, получил кивок от начальства и отпер дверь, за которой, как показалось Варваре ничего не было. Но вот в проёме показался первый человек.
Это был мужчина лет двадцати восьми – тридцати, казавшийся жидким: словно вот-вот, как медуза, выскочит из рук и ускользнёт. Он затравлено стал озираться, ища спасение в факельном огне. Наспех пригладил бесцветные, тонкие волосы и жалобно проблеял неразборчивые слова, не имеющие в его обстоятельствах ни силы, ни значения.
- Гореслав Лёвин, маг Заречного ковена, вероисповедания православного, происхождения мещанского, - звучно прочитал Аницкий с бумаги, которую держал перед собой. – Вина в подготовке, участии и сокрытии преступления против жизни, достоинства и целостности Рыковой, Варвары Александровны - доказана. Вина в подготовке, участии и сокрытии преступления против жизни Малинина, Александра Павловича, - доказана. Вина в создании нежити – доказана. Вина в проведении запрещённых Священным Правительствующим Синодом ритуалов и создании запрещённых Священным Правительствующим Синодом эссенций – доказана. Вина в принадлежности к негласному, пошедшему против Бога и Права сборищу, целью которого являлось попрание законов Бога, природы и государства – доказана.
Горлов практически сдёрнул осуждённого с лесенки и протащил его к ближайшей могиле, поставив на краю.
- По совокупности деяний, руководствуясь Законом и Властью, данной мне Государем Императором Николаем Павловичем, приговаривается в Высшему Приговору, исполняемому нынче, - закончил на одном дыхании судья, вдохнул и обратился к присутствующим. – Я обращаюсь к Главам Семи Семей – ибо если есть голос оправдания: то пусть же он возвысится или замолкнет навек.
Анна Петровна, Таратуй, Лапин и другие дружно покачали головой, и помещица объявила: «Вина доказана. Да свершится то, за чем собрались».
С окончанием её слов, набрав в грудь воздуха, с тем же вопросом обратился судья и к главам ковенов и волхвов.
- Я, глава Заречного ковена, перед ликом Господа и Луны, заявляю, что вина доказана, - заявил Пётр Францевич глухо.