- Анна Петровна, между прочем, волновалась, когда Вы не появились на общем круге, - укоризненно заметил он, и продолжил. – Уж не знаю, как Вы набрели на это кладбище, учитывая, что на нём стоит защита.
- Со стороны ручья никакого забора нет, между прочем, - передразнила его Рыкова.
- Язва, - буркнул он себе под нос - девушка всё же услышала – но быстро собрался и сделал для себя пометку по поводу защиты. – Я бы не сказал, что это призраки. Скорее уж фантомы. Это как пары яда, просачивающиеся через изношенную пробку. Следы того, что лежит под землёй.
- Они там живые? – не поверила Варвара.
- Все до единого, - серьёзно кивнул Полицмейстер. – Опять же – не той формой жизни, как мы с Вами. Ближе к упырям и вампирам. Тело живёт и медленно умирает, тлеет, испытывает муки: не может вдохнуть, не может утолить жажду и голод. А душа находится рядом, но не может уйти за Грань на Малый Суд.
- Они будут там до Страшного Суда?
- И после него. Помните этапы посмертия – три дня возле тела, потом показывают Рай и Ад, и на сороковой день – садись душа в общий ряд до Заветного дня. Эти же души лишены всего за то, что творили на земле. В древние времена их вообще развеивали, но это неназванный грех. По тому, кто убивает душу, так в обратку ударяет, что можно хоронить человека.
- Не ты душу создал – ни тебе и убивать, - поняла Варвара.
- Думаете, что, вынося Высший Приговор, мы не правы и излишне жестоки? – вбросил он, глядя в глаза собеседнице и ожидая её ответа.
- Знаете, - подумав, сказала Варя, смотря на так и двигающуюся землю, - мой отец убит, я потеряла память. Они хотели убить и меня, сделали из меня непонятную зверюшку – не человек и не волколак. Инвалид, по сути. Отчего то мне кажется, что так не должно быть и сегодня дело не закончится. Я не знаю: как мне относится ко всему. Жизнь с чистого листа буквально. Я долго думала и пришла к выводу, что за воспоминания о детстве, о родителях, о подругах, возможно о первой любви, за всю эту фрагментарность, что всплывает в голове – я их убить готова. Когда я увидела Груню в больнице – её вспомнила. Мне так было интересно всё это время – за что? Неужели я была такой дрянью в прошлом, что заслужила всё это?
- Могу Вас уверить, что нет, - улыбнулся ободряюще мужчина. – То, что мне удалось узнать, что Вы были в меру избалованы, как и всякий единственный ребёнок в обеспеченной семье. Но снобом и эгоисткой Вы не были, как нам сказали. В поместье Вас очень ждут.
- Дождутся ли? - горько заметила волколачка. – Но спасибо за добрые слова. Успокоили.
- Пожалуйста.
- А я перед Вами извиниться должна, - через минутную паузу призналась она, потупив взгляд. – Я Ваш подарок где-то потеряла. Оставила в комнате, а там его нет.
- Завтра зайдите по возможности в Управление – верну, - благосклонно кивнул Павел Владимирович.
- А откуда? – ошарашенно раскрыла глаза Варя и, догадавшись, быстро глянула в сторону подходящих Волковых.
- Полиция для этого ведь и создана, чтобы пропавшее возвращать, - нашёл красивый ответ глава сыскарей. – Анна Петровна, Дмитрий Дмитриевич, удачная ночь – не находите?
[1] Он же «разрыв-трава»
[2] (Откровение 12:9)
[3] в немецком фольклоре злобные древесные духи, живущие внутри дерева, и имеющие на больших пальцах левых ног серпы вместо ногтей
[4] Бог медицины в древней Греции и Риме
[5] Фили́пп IV Краси́вый
Глава 15. Жемчуг
- Какая надобность была будить меня в четвёртом часу утра? – раздражённо спросил мужчина, войдя в слабоосвещенное помещение.
Комната, по размерам больше напоминающая кладовую, была отделена от всего мира плотной занавеской уже забытого окраса. Внутри умещались всего несколько предметов: два табурета, небольшой столик и узкий стеллаж со всякой, по мнению Палия, дрянью как-то: осколки стекла, дырявый глобус, заброшенное вязание и кружево, лоскутки и нити, набор куколок и даже несколько больших банок с гадами в формадельгиде. На полу заботливо лежал половичок с пятнами воска. Единственным освящением служили коптившие свечи, расставленный по всюду, сделанные явно не из пчелиного воска.