- Будто ты спал, - отмахнулась сидевшая в глубине женщина, ногой выпихивая ближе к гостю второй табурет.
Павел Владимирович глянул на предложенное место, мысленно сплюнул, сожалея о ещё одной пропавшей ночи, но сел, не забыв кинуть в кружку символическую монету.
- Не ходи к ней больше, - вглядываясь в поднимающийся от ближайшего пламени дым сказала женщина. – Энергии много берёт. Становится слишком ненасытной. А раз берёт от тебя, то и безнаказанность чует.
- Ты меня сорвала, чтобы это сказать? – выгнул бровь волколак.
- Нет, так, - снова махнула она рукой. – Дружеское пожелание. Но раз уж ты здесь и даже кинул мне монеточку – разлажу ка я тебе своих королей.
В сухих, потрескавшихся руках без ногтей появилась старая колода обычных игральных карт, где некоторые рисунки уже были затёрты. Клетчатые рубашки замелькали, ребя в заспанных глазах, продолжая навеивать атмосферу загадочности и тайны.
Когда же первая масть легла на стол, мужчина не выдержал и усмехнулся: «Дорога дальняя – дом казённый?».
- Да нет, - равнодушно пожала гадалка плечами, вытаскивая следующие две карты. – Дорог больше не будет. Ты до своего конца дошёл. Остальное все- ПФ! – так. Мелочи житейские. Теперь ты наш – смоленский. Как ходил по границам, так на них и останешься.
- Тут до границы ещё около тысячи километров, - припомнил волк.
- Да хоть две, - из колоды вылезли ещё три. – Всё одно ключ-город там – выше по течению. Всё никак мимо него пройти не могут. Не задумывался, а чего это всякую падаль, что на Москву идёт -именно через Смоленск тянет пройти?
- Ты позвала, чтобы подискутировать на магическо-историческую тематику?
- Так под городом особая порода лежит, да так лежит, что словно магнит всех тянет. Поэтому и граница. Это наш Рубикон, так сказать. Всё ведь сдать можем, а только до сюда дойдут … Так вот и твой Рубикон здесь. Смотри тут раздвоение пошло.
Палий глянул в шестёрку крести, в которую указывал палец гадалки.
- Думай, Паша, думай. Что такого произошло, что ты на распутье? Думай.
- Да много что, - тоже пожал плечами мужчина, и поморщился – неприятно заныло давно вправленное плечо.
- А тебе скажу – с одной стороны сердце давит, с другой голова. Совесть и долг тебя разрывают. Хочешь жить спокойно – мой совет: выбери второе. Всех не спасёшь, а себя погубишь.
- Жалко её. Молодая, наивная. Глаза большие, как у оленёнка, да улыбка светлая. Это же как ребёнка сдать им. А я и в голодные годы не жрал детёнышей.
- Ой, ли, - оторвавшись от расклада восторженно всплеснула руками женщина. – Давно ли ты Ивашку в расход пустил? Ни этой ли зимой?
- Он троих людей выпил до суха. Как по-другому с нежитью?
- А эта – недоделок. Намаешься ты ещё. Да вижу всё без толку. Смотри дальше. Дом казённый говоришь? Да он у тебя уже давно в крови. Вот вроде дворянский сын, а только за душой кроме жизни твоей, шрамов да пары клинков ничего нет. Тут опять эта шестёрка, только вот теперь червовая. Объяснить?
- Нет, - покачал головой Павел Владимирович. – Ты мне эту шестёрку уже который год в нос тычешь. Поверх неё должна ещё дама бубен идти. Только я вот свою «даму бубен» уже похоронил, если ты забыла.
- Твоя, - гадалка выделила первое слово особенно точно, - живее всех живых. Не совсем в порядке на душе у неё. Ревнива без меры. Но живая.
- Как знаешь, - не стал спорить мужчина, и начал смотреть в одну точку, пропуская все остальные слова мимо ушей.
Старая знакомая толковала что-то про пропасти и мосты, про сочетание восьмёрок и тузов, про пикового вальта, да только Палий и так всё знал: расклад на его Правду у ведьмы выходил постоянно один и тот же.
- Нехорошее в город пришло, - глухо сказала вдруг женщина, чем вывела его из ступора.
- Что, прости?
- Нехорошее, говорю, в город пришло.
- Ясен пень. Удивила. Ты ещё скажи, что у нас тут аля кружок союза благоденствия организовался. Будет очень свежо.
— Это всё - глобально. Да только глупые они. Плохую вещь в город привезли. Спрятали в том, на что вы точно внимание обратите, чтобы главное пропустили. А если пойдёт это в оборот – ты и твои орлы забудет: что такое слово стул.
- Что ты имеешь ввиду? – спросил волколак, предчувствуя крайне плачевную историю.