- Не знаю. Это что-то довольно объёмное. Я хочу сказать, что не бочка, конечно, но и не заговорённые иголки, - замотала головой женщина, щёлкая картами. – Ближе по размеру к книге. Этот предмет уже трижды проявлял себя. А как не вижу.
- Как всегда – ничего конкретного, - усмехнулся Палий.
- Почему же, - возразила гадалка. – Пошли кого-нибудь на Новое кладбище через три дня – там опять Мельник вылезти намеревается.
— Вот ведь деду неймётся. Уже четвёртый раз на моей памяти лезет. Ладно. И на том спасибо. А по поводу «вселенского зла» ещё что-то можешь подсказать?
- Искать его надо ближе к Привозному базару, - покопавшись в собственных ощущениях сообщила хозяйка коморки, и Палий покинул её.
Дмитрий всё больше перенимал гражданскую жизнь. Уже несколько дней он вполне серьёзно обдумывал об отставке из гвардии. Даже мундир, который носил первые недели возвращения домой, был убран в шкаф. Родные края навеивали воспоминания об отрочестве, и он совсем перестал вспоминать место службы. В манерах появилась степенность, полагаемая основательному хозяину. Мужчина даже начал вникать в дела своего имения, ранее бывшие ему безразличные, чем крайне радовал свою матушку.
От лица семьи штабс-капитан наносил визиты и сопровождал дам. Ему было поручено представлять Варвару в чужих домах. Девушка от того смущалась, как все замечали. Порой Волков даже слышал, как почтённые кумушки, угнездившись, как наседки в отдельном углу, расспрашивали Анну Петровну о возможности скорой свадьбы.
Город не говорил, но шептался, как и окрестности. Знавшие друг друга не одно поколение жители перетирали сплетни, как ягоды с сахаром, а главы Первых семей рассчитывали на поддержание баланса в будущем этим союзом. Каковы бы не были отношения семей друг с другом, но исчезновения роды Волковых никто не желал.
Дмитрий это прекрасно понимал и сам. Поэтому с самого первого дня своего попадания в действующую армию старался принимать участие только в тех битвах и авантюрах, откуда должен был вернуться победителем. Он не был трусом. Он был единственным сыном своих родителей, который должен продолжить род, возглавить его. Подобная забота о собственном благополучие давила на офицера, не давала ему стать настоящим героем в собственных глазах, и, соответственно, разжигала солёную зависть к старинному приятелю Палию, познавшему все прелести битв, укрощённому ранней сединой и шрамами.
В родном же городе чувства нереализованности не было. Щеголять выправкой и манерами бывалого вояки было естественно. Порой даже приукрашивая и в меру драматизируя. Знакомым, друзьям, да и простым горожанам нравилось. Немногие в Краснореченске могли распознать такие преувеличения, как немногие могут отличить фальшивую ноту.
Подобная провинциальность одновременно подкупала и расстраивала Дмитрия Дмитриевича. В местном обществе он легко ставил себя на ступень выше остальных, как не нюхавших пороху. С другой стороны – как многое отдал бы он, чтобы далёкий предок жил бы не на Смоленщине, а на берегах Волхва. Молодость рвалась в столицу. А из тамошнего Алексеевска было до Петербурга рукой подать. Поэтому идя позади Елизаветы, Кати и Вари по Привозному базару он представил, как привозил бы их на Гостиный двор или Сенной рынок, водил бы по модным лавкам.
Привозной был сам по себе крайне занятный. Там торговали всем, что только доставляли в город. Но близость речного порта всё же давало свой неоднозначный след. Например, решил какой-ни-есть добрый человек купить бархату жене на платье – пока та ткань до Ситцевого рынка дойдёт подорожает рубля на полтора – и за пятнадцать локтей уплатил, условно, семьдесят пять рублей. По возвращению же домой не досчитался по рассеянности ещё двадцати пяти. Подарил, можно сказать, мелким воришкам. А бывало, что и обмеряли, и подделку подсовывали, или же наоборот – как безделицу продавали настоящее произведение искусства. Одним словом - Привозной.
Кате и Дмитрию очень нравилось прогуливаться по этому базару. Младшая Волкова всё надеялась на чудо - углядеть среди мусора настоящий бриллиант. Старший же не видел особых различий для мест прогулок, если там есть возможность побыть либо одному, либо в хорошей компании, либо над остальными.