- Хорошо, Юлия Адамовна, - повинился маг, и продолжил. – Удивляется Та, что никогда раньше не видела нас вместе. Это и есть та самая Варвара Рыкова, что чудь выловила из реки.
- Ой, какая миленькая! – сложила руки на груди женщина, как всегда делала, когда ей что-то нравилось, но спустя мгновение опустила их. – Так что не так-то?
- Судя по её мыслям, она полагала, что моя супруга должна быть похожа на Волковских или Югоровых женщин. Такие высокие, стройные, с тонкими пальцам и впалыми щеками.
- А я такая маленькая, толстая и рыжая, - надулась женщина.
Алексей улыбнулся уже именно ей по-другому и взял за руку, проведя большим пальцем по запястью: «Маленькая, толстенькая, рыжая, обожающая сладкое хохотушка, которая совершенно не подходит под светское общество. Моя жена. Надо будет как-нибудь Вас познакомить, если захочешь».
- Паша, не вертись, - прошептала Юлия Змеева среднему сыну, в тот момент, когда к своим чадам вышел настоятель храма.
Люди и нелюди замерли на мгновение, а после, следуя словам пастыря: «Придите, поклонимся Царю нашему, Богу…», все, кто стояли под сводами главного – Никольского – храма.
Служба отца Михаила всегда западала в душу Алексею. Слова – возможно благодаря твёрдому, но не властному голосу, возможно благодаря степенной внешности и уверенным глазам – доходили до вполне циничного сердца мага. Он слушал, примерял их на себя и своё окружение. И ему становилось стыдно за утреннюю слабость.
Змеевы всегда были семьёй воцеркавлённой, соблюдающей все запреты и предписания. Так его воспитали ещё в Петербурге. Теперь же, под Смоленском, он старался прививать тоже почтение к Святой Церкви и своим сыновьям, поскольку прекрасно понимал и помнил, что может быть с недорослем, наделённым от рождения даром. Если не ставить перед ним моральные рамки – всё приведёт к приходу Синодского дьяка.
Поэтому, повторяя за певчими стихи полиелейные и псалмы, он не сразу обратил внимание на то, что его кто-то дёргает за руку.
- Что? – резко дёрнул Алексей, обернувшись.
- На выход, - нерадостно сказал Крюков.
- Кто сказал?
Борис Михайлович только кивнул в правую сторону. Не менее не весёлый Палий, которому что-то негромко рассказывал Феклистов, кивнул ему, а потом на дверь.
Алексей поморщился и посмотрел на супругу.
- Иди. Увидимся вечером.
- В чём спешка, господин полковник? – спросил Змеев, выйдя за церковную ограду.
- Сам ещё не понял, - ответил равнодушно Павел Владимирович, - давайте так, господа, ловим извозчика, едем на место. По дороге Юрий Михайлович нам всё и рассказывает.
На главной улице в большой праздник бесцельно шатающегося люда было немного. Повозки с запряжёнными лошадьми стояли хвост в хвост, но не было никого, кто бы сел на козлы.
- Авантюра! – поднял указательный палец к небесам Змеев. – И я надеюсь власть мне её простит.
- Хочешь одну из них угнать? – догадался Крюков.
- Именно, - подтвердил маг, вспрыгивая на место возницы. – С возвратом, разумеется. На сколько я помню, в случае служебной необходимости, мы имеем право изымать транспортные средства и прочую собственность.
Все посмотрели на начальство, ожидая одобрения. Палий же, ещё раз осмотревшись, махнул рукой и в один миг влетел в открытую коляску.
- Чья она хоть? – спросил он, года Алексей уже выводил лошадь на дорогу.
- А пёс его знает, - пожал плечами маг, не поворачиваясь. – Я первую попавшуюся взял. Так что случилось-то и куда править?
- Через мост, а там я покажу. О прошедшем трудно сказать словами, - подумав, ответил Феклистов, - тут надо смотреть. Но если коротко, то этим утром, при прогулке вдоль реки, меня позвал Водный батюшка и попросил последовать за мной. Шли мы около километра или может больше. Знаете место, где ключи впадают с реку.
— Это где болота и хмыря мы по прошлому году завалили? – уточнил Крюков.
- Да, да, - закивал волхв. – Водяной меня туда привёл. Знаете, я никогда такого не видал до сегодня. Вода чёрная и пузырями покрывается. Не знаю, как будто …
- Будто смолу кипятят? –одновременно спросил Змеев и сказал начальник сыскарей.
- Вполне подходящее описание, - кивнул Юрий Михайлович.