- Для нас значит сделали исключение, - ухмыльнулся волколак. – С Лешим говорил?
- Пока нет. Он не отзывается. Где-то на другом конце леса.
- Пал Владимыч, - подскочил Борис. – Я всё обшарил. Мы тут возможно за многие десятилетия первые гости.
- А что это у нас за специальный объект? Хуже царской сокровищницы, - удивился Палий.
Волхв намеревался что-то пояснить, но в этот момент из воды выбрался крайне недовольный маг и чертыхаясь, принялся стягивать с себя одежду.
- Может помочь? – предложил Борис, но оставшийся в одном нижнем белье Змеев только отмахнулся и нырнул в воду.
- Водяной говорил, что в этом месте у него колония жемчужная, - смог договорить Феклистов. – Вот и бережёт от лишних глаз и рук. Вроде как крайне чистые экземпляры выводятся.
- Жемчуг? Здесь? – удивились одновременно волколака, но тут над водой показалась голова, и спустя полторы минуты уже Змеев подтвердил слова волхва: «Ага, он самый. Надо же жемчуг. Был».
- Что значит был? – в один голос донеслось и от сослуживцев, и из воды, где под дано поваленное дерево заплыл, прячась от солнца, водяной.
В ответ Змеев только разжал кулак, демонстрируя горсть мелких белых шариков, распадавшихся чёрной гнилью прямо на глазах.
- Фигня это невминючая, - хлопнул по книге Феликс, в который раз за день вскакивая из-за своих бумажных баррикад. – Не может такого быть. Не гниёт жемчуг. Чем более таким образом.
- Господа, - привлёк внимание всех Палий, понимая, что и все прочие солидарны с юным магом, - давайте рассуждать здраво. Что нам известно на сегодняшний момент?
- У Водяного умерли все речные моллюски, которые производили жемчуг, - сказал Юрий Михайлович. – Из раковин они повыпадали и от чего-то начали разлагаться, хотя не должны. При этом ничего иного вокруг не пострадало.
- То есть, - сделал заключение Палий, - что-то точечно ударило только по нему. Что это могло быть?
- Заклятие? – предположил Крюков.
- Не тот принцип действия, - помотали одновременно головами маги.
- Может быть артефакты или проклятые предметы? – внёс резонное предположение Феклистов.
- Предмет ещё туда-сюда, но не артефакт. Уж слишком точечно. Словно прокляли исключительно жемчужины, - подумав, ответил Феликс. – Нам преподаватель как-то рассказывал, что такое возможно. Там из всего леса проклясть одно дерево или там животное.
- Это трудно? – спросил Палий.
- Опытный маг при должной подготовке, - наморщился Блюкхорст.
- И то очень трудно, - предположил Змеев. – Надо знать куда и как бить.
- Ещё версии? – уточнил волколак, когда молчание продлилось дольше положенного. – Тогда пока все свободны. Занимаемся по текущим делам до выявления новых обстоятельств. Магам отельное поручение: думаем, что могло ещё заставить моллюсков убить, а жемчуг гнить. Вопросы? Предложения по существу? Нет? Расходимся, господа.
Благо заняться всегда было чем. Места, населённые магами, волколакими и прочей нечистью, редко живут спокойно. Проходилось решать мелкие проблемы горожан, что-то конфисковывать, кого-то наказывать. Однако, весь сыск заметил, что энтузиазм посетителей сменил направление. Близился Вороний бал и Алексеевск словно присел в ожидании заветного дня.
А август между тем наливался красками. Листья золотились, и кое-где опадали. Рубиновые гроздья тянули податливые ветви вниз. В небольших садиках, что держали некоторые под своими окнами, зацветали первые осенние астры, а в крыльца мэрии вновь распускали бутоны розы. И все знали, что они продержаться аж до вторых морозов.
- На Рождество надо будет на малую родину выбраться, - подумал Павел Владимирович, выйдя вечером из здания Сыска и залюбовавшись видом на реку, водоросли которой приобрели тёмно-пурпурный оттенок.
Впервые за прошедшую неделю, на душе у мужчины было легко и даже спокойно. До пятничного заката, с того дня как впервые он увидел, как умирает жемчуг, всё словно валилось из рук. Происходили мелкие неприятности и досадные недоразумения, которые хоть и не могли повлиять на жизнь, но сильно портили настроение: то собаки всю ночь под окнами лаяли, то чернильница незакрытая выскользнет и разольётся на документы, то вылезший гвоздь некстати порвёт рукав. Да в придачу ещё и старая рана заныла некстати. Только поэтому Палий дал домовой кикиморе себя выставить вон в восьмом часу и решил-таки заглянуть к Унтову.