- Как тебя зовут, красавица?
Интересно, он не помнит меня или играет в игру? Ведь, если подумать хорошенько, то меня отбрасывает в прошлое после его хлопка по лбу. Не он ли виноват в этом повторении времени? Кто же тогда он? Откуда у него силы изменять течение времени? Или это просто моё глупое, ничем не подтверждённое, предположение? Но пока что мне остаётся лишь наблюдать, вспоминать, анализировать, делать выводы. И думать, как выскользнуть из этой странной временной петли.
- Маргарита, - отвечаю коротко.
- Значит, Рита.
Киваю согласно.
- А вас?
- Аркан.
- Красивое имя, - хмыкаю довольно, потому что могу кое-что изменить. – Насколько я знаю, тюркское, двусоставное, обозначает – мужчина и кровь. А ещё связано с луной.
- Правильно, - кивает Пастырь. – А ты много знаешь, наверняка, студентка университета?
- Уже отучилась, - не вдаваясь в подробности, отвечаю я. – А вы?
- Я – Пастырь.
- Угу… А к какой церкви принадлежите? Католической? Протестантской? Лютеранской?
Аркан отрицательно качает головой на все мои предположения.
- Как я могу принадлежать церкви? Я – Пастырь, я веду за собой и слежу за установленным порядком.
- Понятно, - кивнула я, хотя мне было совершенно не понятно.
- Расскажешь, как оказалась одна в пустынном месте ночью?
В третий раз одно и то же? Но начинаю рассказывать, ведь это как бы «по сюжету».
- Вот не стоит молодой девчонке путешествовать одной, - подытоживает Пастор. – И на улицу ночью лучше не выходи…
- Да я и дома не боялась, почему должна бояться здесь?
- А вдруг тебе встретится какой-нибудь озабоченный вервольф? – Аркан делает страшное лицо, щёлкая зубами и тянет ко мне скрюченные пальцы одной руки, вторая занята рулём.
Я смеюсь, понимая, что он шутит, но несколько натянуто, перед глазами снова всплывает образ Латреи со звериными чертами на красивом лице. Была ли она, эта Латрея? Я до сих пор не могу утверждать стопроцентно, было то, что я помню, видением или реальностью.
- Думаю, что всех вервольфов уже давно выстреляли охотники за монстрами.
- Они не монстры! – вдруг выступает на защиту оборотней Аркан. – То есть… Думаю, они, как и люди, умеют любить, радоваться или страдать, ненавидеть. Чем же они отличаются от людей?
- Зубами и когтями?
- Ну, это спорный вопрос, - довольно откидывается на спинку кресла мужчина. – Сейчас у некоторых модниц можно увидеть такие длинные ногти, что любой вервольф от зависти удавится.
Мы смеёмся, а я невольно подмечаю, что уже проехали домик на пригорке, висящие в воздухе яркие квадраты окон мелькнули и исчезли вдали. Значит, в этот раз Аркан решил не завозить документы своему другу?
Словно в подтверждение моих мыслей, он отбросил папку на заднее сидение.
- Нужно было другу кое-какие бумаги завести, - объясняет он, заметив мой недоумённый взгляд, - да ладно. Завтра смотаюсь.
Облегчённо вздыхаю. Это должно изменить всё. Он не остановит пикап у дороги. Латрея, если она не плод моего воображения, не нападёт на меня. Но всё равно она должна проехать мимо.
Я настороженно вглядываюсь в дорогу, освещаемую лишь фарами пикапа да мистическим светом полной луны. Вот мимо проплывает жёлтый трейлер… Вот степенно «бороздит океан» чёрный минивен… Вот мчится на всех парусах феррари яркого красного цвета… Он пролетает мимо и я выдыхаю облегчённо. Мне кажется, что так же выдыхает и Аркан.
Некоторое время мы едем молча, думая каждый о своём, и вдруг нас обгоняет красное феррари. Разворачивается круто на полном ходу и останавливается впереди. Аркан едва успевает затормозить, чтоб машины не врезались друг в друга.
Ну да, как я могла надеяться, что бешеная бывшая Пастыря проедет мимо.
У-у! Куда ж деться от этой сумасшедшей? Хотя она просто пытается вернуть "своё". Что теперь она устроит?
Глава 6.
Красный феррари резко тормозит перед нами, и мы едва не врезаемся. Только чудом Аркану удаётся остановить пикап. Или он чудо какой водитель, такая скорость реакции. При мысли, что я снова увижу эту сумасшедшую, у меня сердце сжимается, словно птичка в кулаке. Но успокаиваю сама себя. Сейчас ситуация складывается совершенно по-другому. Я не одна в пикапе. Рядом со мной – сильный мужественный мужчина, который сумеет успокоить свою бывшую и не даст меня в обиду. В памяти мелькает, как он отбрасывает от себя Латрею, и та летит на центр дороги. Да, мужчина не должен подымать руку на женщину, но разве можно было остановить её другим способом? Она ведь словно с цепи сорвалась, меня едва не придушила. И я не могу его обвинять в излишней грубости. Со мной он очень мил, обходителен и внимателен. Или я просто мало его знаю?