- Твои оборотни другие.
- Мои оборотни – настоящие вервольфы. Они понимают, что выжить можно только мирно сосуществуя с людьми. В отличие от недооборотней Зураба.
- Кто он, Зураб?
- Альфа недооборотней. Вожак стаи.
- Ты тоже альфа, вожак?
- Нет, я стою над ними. В Онтарио несколько стай. Я – Пастырь. Волчий Пастырь.
- Твой Волк очень красивый.
Аркан улыбается уголком губ, косит на меня глаза.
- Мне… приятно, что мой Волк тебе понравился.
- Я хотела бы ещё увидеть его, - говорю вдруг неожиданно для себя.
Аркан качает головой:
- Ты и так видела непростительно много…
- Но я ведь не испугалась, - вру, ещё как испугалась.
- Врёшь, - мужчина легко касается кончиком пальца моего носа, - ещё как испугалась. Я и сам испугался. За тебя. Думал, всё обойдётся разговором. Не ожидал, что Зураб осмелится напасть. Я оказался недальновидным…
- Ты найдёшь на него управу.
- Найду, - кивает Аркан, продолжая разглядывать меня.
Он склоняется всё ниже и ниже. Я замечаю, что рана его уже не кровоточит и начинает стягиваться. Меня возбуждает, что он весь в крови. Меня возбуждает, что он такой сильный и опасный. Меня возбуждает, что он так бережен по отношению ко мне. И я хочу его. Всего.
Я вспоминаю наш поцелуй и невольно тянусь навстречу.
Аркан прищуривается, качает головой:
- Я не должен… не должен делать этого… Но ты пахнешь желанием – и я не могу удержаться… Это не в моих силах… Ррита-а…
Я боюсь причинить ему боль, прикоснувшись к ране, поэтому осторожно провожу пальцами по щеке:
- И не надо удерживаться, Аркан, Волчий Пастырь…
Вот они какие - недооборотни. Было страшно? Но эта жуткая драка на трассе помогла Марго поверить в сверхъестественное и... подтолкнула Аркана и девушку друг к другу...
Глава 10.
- Не надо удерживать себя, Волчий Пастырь...
Упрашивать Аркана не пришлось. Он словно отбросил заслон, которым пытался отгородиться от меня, вернее, от собственных чувств, и бросился на меня, целуя с какой-то ненасытной яростью, покусывая мочки ушей, тиская, сбминая, измазывая в кровь. Возбуждение только что окончившегося боя наложилось на сексуальное возбуждение, которое и так пылало в крови, и выдало неподражаемую картину щемящей нежности и безудержной страсти, боязни потери и торжества победы.
Мне казалось, что его губы были везде…
Наверное, они, и правда, были везде. Он неистово целовал, слегка покусывая, мою шею, отчего сладкая судорога пробегала между ног и мелькала шальная мысль: вдруг сейчас он укусит и обратит меня? От этого становилось жарко, то страшно, то безудержно весело, кровь стучала не только в висках, а во всём теле, то вновь накрывал панический ужас, то охлаждало понимание, что Пастырь не может так поступить, то возникал страх, что в порыве страсти он может сделать это нечаянно, а потом уже ничего не изменить. И это возбуждало ещё сильнее, ещё острее хотелось познать его любовь, напиться его поцелуев, насладиться его яростью. А он вдруг оставлял в покое мою шею и переключался на кончики пальцев ног. Обсасывал каждый пальчик, массируя и царапая при этом центр стопы – и я слетала с катушек от этой невинной ласки, ластилась, словно кошка, царапала его плечи, словно тигрица, Затем он обхватывал мою талию своими большим ладонями и начинал лизать мой пупок, а я расплывалась мороженым на асфальте, растекалась тёплой лужицей, взрывалась фонтаном.
Я даже не заметила, в какой момент Аркан откинул спинки сидений, а уже лежала под ним, придавленная тяжестью его тела, большого, сильного, горячего. Аркан замер, опираясь на локти, пропустив сквозь пальцы волосы, обхватил мою голову, прижался лбом ко лбу, словно в последний раз пытаясь совладать с собой и остановиться. Но я не хотела, чтобы он останавливался. Потянулась ладонью к низу его живота, коснулась дрожащей головки. Оу!