В отчаяние бью по чемодану ногой, пытаясь получить хоть какое-то облегчение, затем сажусь на корточки и обнимаю, прижимаюсь к нему, как к родному. Облегчение не приходит. Остались мы одни, чемоданчик, на большой дороге…
Облегчение не приходит, напротив, накатывает жуткая слабость. Ведь если сложить все витки временной петли, то сколько это я не спала? Хотя понимаю, что это чисто психологическая проблема. Ведь тело моё возвращается в то состояние, в котором находилось в прошлом. Оно не знает синяков и ушибов, оставленных в отменённом варианте тремя мерзавцами, оно не знает сладостных поцелуев и ласк Пастыря. Тело чисто и открыто новым ощущениям. Но память сохранила всё.
В вот на пике моего отчаяния, едва не зацепив чемодан, рядом тормозит пикап. Бежевый пикап. Аркан!
И всё же я медлю, наученная прошлым опытом, хоть сердце кричит и трепещет: Аркан!
Дверца приоткрывается, и я вижу протянутую руку. Руку Пастыря. И всё же подхожу с опаской, медленно, заглядываю в салон автомобиля. Чёрные кожаные кресла, на водительском сидении Аркан. Он спокоен и невозмутим, словно и не было пяти вариантов нашей с ним встречи, словно видит меня впервые.
Хватаюсь за протянутую руку, ощущая, как холодок пробегает по позвоночнику, а внизу живота сворачивается тугая спираль. Улыбаюсь, моргая, чтобы скрыть слёзы радости. Подтягиваюсь и забираюсь в салон. Привычно опускаюсь в удобное мягкое кресло.
- Я в Джерсейвилле еду, - спокойно произносит Пастырь. – Могу подбросить до самого дома, куда скажешь.
- Спасибо, меня в Джерсейвилле подруга ждёт, - не знаю, как себя вести.
Да, он рядом, я счастлива, но мне хочется большего. Хочется обнять и не отпускать. Никуда. Никогда.
- Как тебя зовут?
- Рита, - облегчаю ему выбор имени.
- Я – Аркан.
- Имя, связанное с луной…
- Особенно с такой, как сейчас, с полной, - Пастырь бросает на луну быстрый взгляд, начиная заводить пикап.
- Да не надо никуда ехать! – вдруг вылетает из меня.
- В смысле? – Аркан оборачивается, удивлённо глядя на меня, но я замечаю красные искорки, мечущиеся в его глазах цвета ночи.
- Не надо. Никуда. Ехать, - уже спокойнее повторяю.
- Тебе ведь в Джерсейвилле, к подруге…
- Подруга подождёт, - я опускаю ладонь на руль. – Не хочу терять время…
- Время невозможно потерять… Его можно только убить…
- Не хочу терять. Не хочу убивать. Хочу использовать каждое его мгновение, - перекладываю ладонь на колено Пастыря. – Каждое мгновение…
- Ты?..
- Я… - сжимаю ладонь – и Аркан сбрасывает с себя маску безразличия и холодности.
- Ты…
- Да, я хочу тебя!
И пусть думает обо мне, что хочет. Что я сексуально озабоченная, что я распущенная, что я – маленькая шлюшка. Я хочу его, здесь и сейчас. И для этого не нужно пережить какой-то стресс. Моё желание искреннее и чистое, оно настоящее, живое, наполненное первобытными силами притяжения между мужчиной и женщиной, щедро сдобренное особенностями моей личности и характера, приправленное моей индивидуальностью.
Смотрю в чёрные глаза с вызовом. Ну, что, сможешь отказаться?
И Пастырь сглатывает, качает согласно головой, улыбаясь одним уголком рта, зажмуривается, а из глаза его катится по щеке слеза…
- Да… Пусть будет так…
Да, Марго подсела на Аркана, как на наркотик. Она уже не может без него. А он без неё, как вы думаете?
Глава 15.
Из правого глаза Пастыря скатывается слезинка, бежит по щеке, оставляя влажную дорожку. Как это понимать?
- Ладно… - шепчет он. - Всё равно потом…
Он хочет сказать «ты всё забудешь», но я закрываю ему поцелуем рот. Нет никаких «потом», есть только «сейчас».
Сейчас мне сладко. Сейчас мне хорошо. Сейчас с меня слетают грубые прикосновения чужих рук, чтобы запечатлеть в памяти только твои, Аркан, Волчий Пастырь. Я согласна застрять в этой петле времени навсегда, если в ней ты будешь рядом, будешь со мной. Я согласна на всё.
Я целую Аркана так, как давно хотела, взяв инициативу в свои руки, нежно посасываю нижнюю губу, пробираюсь язычком между зубами, изучаю, исследую каждый миллиметр, касаюсь, отдёргиваю, снова касаюсь, затем нахожу его язык, медленно, но уверенно втягиваю его в себя. А руки мои шарят по его телу, бесстыдно наслаждаясь прикосновениями. От моих откровенных ласк Пастырь сходит с ума, вздрагивает всем телом, затем откидывает спинки сидений и падает на спину, закинув голову и позволяя мне делать всё, что хочу. А я хочу многого. Здесь и сейчас. Хочу целовать его горячее тело, хочу тереться об него, как кошка, хочу то касаться легко кончиками пальцев, то впиваться ногтями, вызывая стон.