Казалось, смешались небо и земля… Казалось, жесточайшая гроза накрыла пространство, хотя небо оставалось девственно чистым… Казалось, всё вокруг пришло в движение… Но это было не упорядоченное движение, а хаос. Настоящий хаос.
По-правде, выстрелы вскоре прекратились, и началась рукопашная. То и дело в мощнейших прыжках наши защитники превращались в огромных волков, вокруг летели клочья, и ручьями текла кровь. Вокруг меня ещё оставалось два круга вервольфов… Затем один круг, но моих защитников то и дело втягивали в схватку, и вскоре я осталась совершенно одна среди сотен сцепившихся оборотней. И даже без оружия. Да меня же здесь сейчас просто с ног собьют и затопчут, даже если и не порвут на мелкие кусочки! Я отступила к деревянному трону, прижалась к нему спиной, продолжая всматриваться в сражающихся и надеясь увидеть такую родную фигуру Пастыря.
Где же ты, Аркан? Ты ведь не мог умереть! Я запрещаю тебе умирать!
Сердце заходилось от страха, что Зураб мог подстрелить моего любимого. Нет-нет, только не это! Уж лучше бы я улетела тогда на родину, не возвращалась… Иногда нам кажется, что наше решение – самое правильное. Но проходит время – и мы убеждаемся, что всё как раз наоборот. Пострадала бы немного, позлилась на Пастыря, и начала жить обычной жизнью. А теперь… Что, если он погибнет из-за меня?
Оу! В деревянный трон врезалось тело волка-оборотня. Я едва успела отскочить. Несчастный сполз по стволу и затих, его живот был распорот и вываливались кишки.
Я вжалась спиной в дерево, прикрыв лицо руками. Боже, да ведь эта война началась из-за меня! Из-за меня гибнут ни в чём не повинные вервольфы! Из-за меня кровь течёт рекой! Я, только я во всём виновата! Зачем я противилась воле Пастыря? Он ведь лучше всё знает, он предвидел, что моё присутствие в Канаде до добра не доведёт, он хотел всё исправить, всё изменить. Но я влезла со своим «хочу» и перечеркнула благоприятный вариант событий. Что бы я отдала, чтобы сидеть сейчас дома за чашкой кофе, вспоминать наши страстные встречи с Арканом, пусть злиться на него, но знать, что он жив, что всё в порядке… Почему мы бываем так слепы? Почему мы бываем так глупы? Наверное, на поле этого боя полягут и верволь, и недооборотни, да и я тоже. А дети вервольфов останутся сиротами, без опеки и защиты. Что же я надела?
Один из оборотней, ещё в человеческом обличьи, бросился ко мне, чтобы защитить, но пал, сражённый кривым серебряным кинжалом, блеснувшим в руках у недооборотня. И я узнала гиганта Грэка, которому Зубар обещал меня…
Его рот, не закрывающийся из-за клыков, скривился в подобии усмешки, и он занёс руку с кинжалом для удара.
Глава 9(3).
Серебряное лезвие уже неслось ко мне… Всего какие-то доли мгновения отделяли от гибели. И вдруг наперерез метнулась знакомая фигура. Да-да, именно Пастыря, которого я выглядывала в пылу сражения! Он коснулся меня – и всё исчезло.
Нет, не всё исчезло, а исчезли мы, перенеслись из оглушительного шума в звенящую тишину. Поле боя осталось где-то там, а мы с Арканом оказались в небольшой избушке, сложенной из цельных брёвен. Потолок с поперечными балками. Два небольших окошка и дверь. Лежанка, накрытая шкурами. Печь, излучающая блаженное тепло. И, самое главное, Волчий Пастырь, сжимающий меня в своих объятиях.
- Аркан! - с невероятным облегчением выдохнула я, зарылась в его объятия, словно маленький ребёнок, прижалась щекой к груди. – Арка-ан… Ты живой…
- А что со мной случится? Ну, ты чего, милая? Не надо плакать!
Но меня словно прорвало.
- Это я во всём виновата! Это из-за меня началась эта война! Из-за меня сейчас гибнут вервольфы!.. Почему я не послушалась тебя и не улетела домой?!
- Тссс… Тихо, моя маленькая девочка… Не надо себя винить ни в чём, - Пастырь поднял меня на руки, сам сел на топчан, а меня усадил себе на колени, поглаживая по спине. – Зураб мечтал захватить власть и, рано или поздно, но попытка переворота была неизбежна. Твое присутствие просто ускорило процесс, ты попала в его руки, и он хотел использовать тебя, как козырь. Но и без твоего присутствия без вооруженной стычки не обошлось бы. Так что успокойся. Возможно, так даже лучше. Мы вынуждены были жить в постоянном ожидании провокаций, а так мы точно знали день и час, и имели возможность подготовиться.