Когда поезд проехал мимо, она открыла зажмуренные глаза, и увидела тени людей впереди. Станция была намного ближе, чем она думала. Поезд осветил тени, жавшиеся по углам на платформе станции.
Она отвела волосы с лица, растепленные из-за пролетевшего мимо поезда, и шагнула через рельсы к платформе. Ей сразу же в глаза бросилось то граффити. Были вокруг и другие, но это особенное бросалось в глаза — «молчание» — вот, что было можно прочесть, если приглядеться к почти слившимся объемным буквам синего цвета.
Огонь в двух бочках сегодня горел, но слабо. Почти потух, но никто из местных обитателей не спешил его разжечь сильнее. Мина насчитала семь фигур, что жались тут и там по углам как кошки. В основном поодиночке. Только у края платформы мужчина и женщина сидели рядом и что-то не могли поделить между собой. Их голоса она и слышала. Остальные молчали и были неподвижны. Словно поставлены на энергосберегающий режим.
У Мины были опасения, что ее тут встретят агрессивно. Но никто даже не шелохнулся при ее появлении. Лишь мужчина, споривший с женщиной, проводил взглядом незваную гостью и прикрыл курткой причину раздора со своей соседкой.
Помимо путей, на платформе было два темных проема, что должны были вести пассажиров на выход в город. А куда сейчас они вели, было неизвестно. Из одного коридора и доносился этот методичный скрежет и скрип.
— Прошу прощения, не могли бы вы мне помочь? — Мина присела на корточки возле старика, что держался ближе всех к одной из бочек.
Он сидел на каком-то тряпье, на голове дырявая шапка, лицо почти спрятано в воротнике грязного пуховика. Ноги прикрыты еще одной курткой, почему-то без одного рукава. Рядом стояла тележка из магазина, заполненная сложенными картонными коробками, под ними виднелись бутылки.
Старик поднял на нее взгляд почти бесцветных глаз, но молчал. Мина подумала, что он ее не расслышал, поэтому повторила вопрос. Старик по-прежнему молчал. Он не рассматривал ее, вглядывался в глаза, словно через них пытался рассмотреть душу.
На секунду Мине показалось, что даже если бы она захотела, то не смогла бы разорвать связь и отвести взгляд. Но старик сам моргнул.
— Здесь помощи не ищут, — он не шептал, но в его голосе совсем не осталось звука. Шелест.
— Помощь бывает разной.
— Это правда.
— Я ищу одного человека, и хотела узнать, не видели ли вы его, — Мина продолжила, хоть старик, будто выдохся, прикрыл глаза. — Высокий, темные коротко постриженные волосы, всего скорее в длинном пальто. И лицо такое… жесткое, но красивое, — на последнем слове звук ее голоса стих.
Она и так говорила тихо, но теперь почти бесшумно открывала рот. Было что-то вокруг, заставляющее тебя слиться с тенью. Ни шума, ни голоса. Только размеренный скрип в глубине коридора. Кто-то раскашлялся, и этот звук эхом разнесся на весь туннель. Пока кашель не стих, все замерли. Даже спор парочки с краю.
— Отсюда уходят, а не приходят. А те, кто приходят, добра не приносят.
— Кто приходит?
Мина уже и не знала, стоит ли ждать ответа. Старик, казалось, впал в летаргический сон. Из коридора донесся особенно резкий лязг, от которого у Мины свело зубы. Звук приближался, и Мина направила фонарик в ту сторону, застыв в ожидании.
Тут ее руку схватили. Она дернулась, и увидела, морщинистую руку старика, которая схватила ее за запястья. Его глаза ожили, в них появился нездоровый блеск.
— Зверь, — прошелестел его голос.
И от этого слова по телу Мины пробежала дрожь. Липкий страх, который появлялся всякий раз, стоило ей лишь мысленно произнести это слово. Старик смотрел на нее так, словно точно знал, что она понимает. Она потянула руку, но его хватка была, на удивление, крепкой.
— Что делает Зверь? — шепотом спросила Мина, сама страшась ответа.
— Он находит тебя, отравляет своей ненавистью. И больше тебя никто не найдет, даже Бог.
Лязг достиг своего предела, а потом резко сменился на крик. Тут же недалеко от старика, такой же жалкий комок из человеческих костей и кожи издал звук, похожее на утробное рыдание. Мужчина и женщина на краю платформы схватили свои пожитки и, позабыв споры, вместе исчезли в темноте туннеля.
— Куда все? — Мина в панике наблюдала, как прячутся, убегают или пытаются заползти в какую-нибудь щель.
Что-то в темноте коридора их напугало. Что-то, скрытое во тьме, приближалось.
— От этого не убежать, — уже громче проскрежетал старик, он не тронулся с места.