— Это так и есть, дурачок, — рассмеялась она и взъерошила идеальную укладку младшего коллеги.
Только Дилан Брукс никогда не признается, что этот разговор когда-то был.
Стоило ей выйти из метро на станции около института, как зазвонил телефон. Мина взглянула на имя Дилана на экране.
— Тут как тут, — улыбнулась и ответила на звонок. — Доброе утро.
— Ты же понимаешь, что это за район? — без приветствия начал он. — Самое дно Чикаго.
Мина сразу поняла, о чем он. О той наводке, которую вчера сбросила ему сообщением. Это действительно был район, который скрывают от взглядов туристов. Заброшенная территория, принадлежащая порту, но она планировала найти там что-то большее, чем лабиринт из старых ржавых контейнеров.
— Да меня там пришьют только ради брендовой обуви, — продолжал бурчать Дилан ей в ухо.
— Так-то я могу и сама проверить это место, — пожала плечами Мина, хоть собеседник ее и не видел. — На мою небрендовую обувь вряд ли кто-то покусится.
Она подкинула ему повод прокомментировать ее стиль, но Дилан не купился и лишь что-то проворчал про то, что они найдут, что с нее взять.
— Буду ждать у редакции в семь, не опаздывай, — буркнул напоследок и сбросил звонок.
— Вот же, никаких манер, — покачала головой Мина, но в душе радовалась. У Дилана была машина, так намного надежней. Особенно, если придется удирать, шепнуло подсознание, но она и от этого отмахнулась.
Хочешь сюжет на разворот — иди на риск. Так она себе всегда говорила, ввязываясь в новую авантюру. И сама себе не верила. Ей двигали совершенно другие мотивы.
В институте она закончила в три и на подъеме после удачно проведенной лекции, посвященной древнеримской выставке в Национальном греческом музеи, пешком дошла до редакции. Редакция «Изнанки» находилась в старом двухэтажном здании, это был тот тип архитектуры, что часто изображали на туристических открытках после озера Мичиган и скульптуры Клауд-гейта, похожую на огромную зеркальную фасолину.
Внутри, конечно, было не так колоритно, да и сотрудников можно скорее назвать офисным планктоном, чем творческими личностями. Но Мину вдохновляло это место. Лепка на стенах, высокие потолки, стрельчатые окна и архив на цокольном этаже. Спускаясь по винтовой лестнице, ты буквально попадал в прошлый век. Восемьдесят процентов материала было давно оцифровано, но она любила спускаться в архив, садиться за пыльный стол посреди стеллажей, включать зеленую мигающую лампу и искать старые новости.
Дилан был уверен, что у редакции есть таинственный меценат. Только так «Изнанка» могла бы позволить себе располагаться в этом районе. Да и в принципе быть еще на плаву в современном Чикаго, учитывая специфическое направление тем.
А рассказывала «Изнанка» о втором дне Чикаго — необъяснимом, загадочном и очень далеком от официальных трактовок. Пожалуй, Мина и сама не могла понять, как газета и портал в интернете еще существует, но в отличие от скептиков, которые находились даже в штате самой редакции, верила в свою работу.
У нее было несколько дел в редакции до встречи с Диланом. Кроме стажера, секретаря главного редактора Натали (словоохотливой тридцатилетней женщины, недавно вернувшейся из затяжного декрета) и интроверта-программиста Сили, у нее здесь не было хороших знакомых. Вежливое приветствие и лишь короткий перерыв на кофе с Натали отвлекали ее от работы.
— Где твой шалопай? — спросила Натали о Дилане.
Его тут тоже не сильно жаловали. Она была его третьим наставником на стажировке. По слухам с переводом отчасти была связана его заносчивость и высокомерность, с которой не каждый мог свыкнуться. Это не удавалось даже Натали, хотя она ко всем относилась без предубеждения и с добротой. К слову, Мину она называла святой в отношении ее подопечного.
— Скоро приедет, у нас вечером полевая работа.
— Улыбает меня этот свободный график, мне бы такую работу, — фыркнула Натали.
— А я думала, ты пять лет мечтала о работе на полную ставку? — рассмеялась Мина, споласкивая кружку на маленьких очаровательных ножках.
Мину никогда не волновал ненормированный график Дилана, потому что, когда было нужно, ровно в положенный час он был на месте. Как и сейчас. Ровно в семь на парковке напротив редакции он сидел в черном Ауди с поднятым верхом и курил электронную сигарету.
Дилан ее заметил, но продолжил рассматривать прохожих прищуренным взглядом сквозь сигаретный дым. Они оба были не совсем в подходящей одежде для полевых работ. Она в платье, ботильонах на каблуках и заметном зеленом пальто. Он, словно еще студент Гарварда, в рубашке с мелким принтом, жилетке и зауженных брюках. На запястье дорогие часы, светлые волосы уложены на бок. Она не сомневалась, поедут они с опущенным верхом.