— Смерть всем… — скрипучий шёпот раздаётся откуда-то сверху. Нос заполняет отвратительный запах дёгтя, гари и гниения. Поднимаю глаза… Господи… Что это⁈ Или кто⁈ Антрацитовое плотное облако зависает над больными детьми. Оно не имеет стабильной формы, но, похоже, имеет разум. Я чувствую зло, воплощённое потустороннее зло. Беспросветная тьма пронизана ненавистью и жаждет крови и насилия. Наверное, у меня поехала крыша… Я сплю или брежу. Но не время рассуждать о умственном здравии и улетевшей кукухе.
Чмак! Чмак! Чмак! Три длинных, тонких щупальца прикрепляются телам мальчишек. Прямо к сердцу. Нечто, мурлыкая от удовольствия, высасывает жизненные силы. Неизвестная мне сущность может убить их быстро, но тянет. Наслаждается мучениями невинных детей. Каждый «глоток» вызывает болезненные судороги. Лукас… У самого старшего нет даже сил на стон. Парнишка вот-вот погибнет. Я чувствую зловонное дыхание смерти и вижу ядовитый клыкастый оскал потусторонней твари.
— Нет! — непроизвольно кидаюсь навстречу и встаю между детьми и злобным существом. Хватаю руками за щупальца и отрываю.
— Прочь! Убирайся прочь! — загораживаю малышей собой. «Облако» издаёт яростное шипение и негодующий хрип.
— Уходи! — золотое сияние усиливается. Мягкий свет становится ярким и насыщенным. Он причиняет нестерпимую боль твари. «Облако» как будто бы съёжилось и уменьшилось. Выставляю ладони вперёд и смело смотрю в «лицо» тьме. Это я? Точно! То самая золотая аура исходит от меня. По венам течёт упоительная светлая сила.
— Убирайся! — кричу созданию. Образ желтоглазого защитника невольно всплывает в памяти. Рир… Улыбка, объятия и жаркий взгляд — счастливые воспоминания высвобождает мощный поток живительной энергии. Золотая волна накатывает и поглощает мглу. Злобное нечто, неистово визжа, превращается в пепел, рассыпается и исчезает.
Я прогнала смерть? Сознание медленно гаснет, тело слабеет. Спасительный дурман опускается на голову. Какой странный сон… — последняя мысль и я отключаюсь.
Глава 24
Её глазами:
— Что случилось, Дориан? — взволнованный хрип Рира прорывается сквозь сонную тьму. Мой желтоглазый нежный грубиян… Переживает. Неподдельная тревога звучит в низком голосе.
— Не знаю… Я уходил ненадолго в деревню. Мирина начала рожать, — задумчиво отвечает пожилой мужчина. Слегка приоткрываю правый глаз и рассматриваю незнакомца. Высокий, подтянутый. С первого взгляда и не скажешь, что перед тобой умудрённый жизнью старик. Седая голова и пронзительный взор выдают преклонный возраст.
— Уже⁈ До срока ещё несколько недель… — шёпот моего егеря становится ещё более тревожным.
— Кто-то столкнул женщину с лестницы. Прости, Фенек, но я должен был помочь.
Фенек… Какое забавное прозвище. Я бы даже улыбнулась, если бы моя дурная голова так отчаянно не трещала. Странно, не думала, что во сне можно испытывать боль. Но острая раскалённая «игла» в левом глазу доказывала обратное.
— Дьявол… — тихое ругательство слетает с губ мужчины, Рир тут же поправляется, — Конечно, Дориан. Надеюсь, с ними всё в порядке?
— Да… Мама изрядно вымоталась, но всё хорошо. Малыш вполне здоров, — монотонный голос старика успокаивает желтоглазого. Он, наверное, врач или лекарь… Как чудно. В моих фантазия появилась новая реальность.
— Когда я вернулся, Василиса и мальчишки уже лежали в обнимку. Понятия не имею, как парни и девушка смогли добраться до моей кровати. Но у детей заметные улучшения.
— То есть? — удивлённо спрашивает Рир.
— Сам посмотри. Дрожь, температура, загноённые вены, рваное дыхание и бледность — всё исчезло. Да мальчишки выглядят измотанными, но можно больше не волноваться за маленькие жизни, — счастливо выпаливает седовласый.
— Точно. Невероятно… Как? — выдыхает мой защитник.
— Не знаю… Может вода из источника, а может что-то другое, — Дориан пристально смотрит на нас с малышами. А затем, взяв склянку с широкого стола, даёт мне порцию какого-то снадобья.
— Отсыпайся, дитя, набирайся сил… — старик ласково касается рыжих кудрей. Непонятный туман опять опускается на разум.
И приходит он — новый сладкий сон про чёрного волка. Серебряные звёзды пролетают мимо. Мой могучий и сильный зубастый «конь» несёт меня по ночному небу, лихо перебирая здоровенными лапами. Знакомый запах успокаивает. Ель, можжевельник и эвкалипт. Смоляная шубка по-прежнему пахнет лесом, свободой и тайной.