— Не нужно быть волшебником, Василиса. У тебя всё на лице написано, — посмеивается перекачанный дед. Крепко сжимаю пестик и повторяю фразу:
— Я вам не нравлюсь, — и тут же уточняю. — Не прямо лично вам, а всем. Всем жителям деревни.
Снова тяжело вздыхаю и орудую прибором в каменной чашке.
— Почему ты так решила? — удивлённо спрашивает мужчина. Седые брови изгибаются мохнатыми дугами и вот-вот запутаются в густых волосах. Кажется, изумление отшельника вполне искреннее.
— Я здесь уже больше недели, а до сих пор никого толком не знаю. Жители обходят меня стороной. Да, я сама отказалась знакомиться, пока Джереми не поправится, но… Все отворачивают с, делают вид, что не замечают. Никто не здоровается. Или волком смотрят… Ой, — спохватившись, закрываю рот рукой. Вот дурында! Они и есть волки. Самые настоящие. Птица-глупица! Но мне очень обидно. Фенрир, Джереми, Дориан и трио хвостатых пакостников — мои единственные собеседники. А все остальные двуликие презрительно морщат длинные носы и кривят морды. Я чувствую себя чужой и одинокой. Потому что так оно и есть.
— Ну, это естественно, дорогая, — мягко усмехается отшельник. — Оборотни — народ недоверчивый, пристрастный. Мы не любим незнакомцев.
Добрая улыбка сменяется серьёзным выражением лица. Я вижу глубокие суровые морщинки. И даже могу посчитать! Старец недовольно хмурит кустистые брови.
— Я объясню. Веками оборотни обитают в крохотных селеньях. Мы знаем каждого, практически с рождения. Самки из других стай получают метки и становятся частью нового племени, — рассказывает седовласый.
А я нет… Я не переродилась. Не стала волчицей. Непрошеные слёзы обжигают щёки.
— Прекрасная луна, к тебе действительно относятся настороженно. Это правда, — монотонно бубнит Дориан. — Наш вожак силён, жесток, но справедлив. Многие двуликие красотки мечтали заполучить сердце Фенрира. Но тут появилась ты… Юная, прекрасная и нежная.
Мудрец снова улыбается и продолжает:
— Дай стае время. Твоя добрая душа, честность и преданность ещё покорит свирепый народ. Вот увидишь!
— Я человек… — тихо шепчу. — Племя никогда меня не примет. Даже Фенрир не может принять полностью. Он отчаянно ищет способ обратить вредную человечку.
Мои слова пропитаны щемящей тоской и горькой грустью. Любимый желтоглазый волк сам не свой. Он избегает прикосновений, поцелуев и даже не смотрит мне в глаза. Ни объятий, ни разговоров, ничего. Тебе попалась бракованная луна, Рир.
— Ох, дитя… Фенрир личность сложная, многогранная. Ему действительно тяжело смириться, но… — лекарь делает паузу. — Ничто на свете не заставит вожака отказаться от тебя. Даже история с Тамаской… Немного терпения, Василиса.
— А кто такая Тамаска? — заглядываю в глаза отшельнику. — И что с ней случилось?
Ревность покалывает сердце неприятными иголочками. Ещё одна любовница? А может любимая?
— Об этом тебе лучше поговорить с Фенеком, — хрипло шепчет Дориан. Видимо воспоминания об этой девушке причиняют боль мудрецу.
— Возможно, ты сможешь лучше понять страхи чёрного волка.
Страхи? Хах… Он вообще ничего не боится. Да, Рир?
Глава 49
Его глазами:
— Я не знаю, что мне делать… — с тоской заглядываю в стеклянный бокал. Отчаянно пытаюсь найти ответы на дне стакана с медовухой. Громовой раскат адским грохотом ударяется в открытые окна. Яркие вспышки молний плетут рваные узоры на чёрном небосводе. Порывы ветра приносят долгожданную прохладу. Ужасная жара царила последние несколько дней, и даже кедровые дебри и родниковые ручьи Волчьего леса не спасали от зноя.
Бам! Бам! Бам!
Проливной дождь непроходимой стеной опускается на раскалённую деревню. Крупные капли настукивают замысловатую мелодию по металлической крыше.
— А? — Джереми выныривает из собственных мыслей, отрывает взрыв от бушующей стихии и вопросительно смотрит на меня. Парнишка чувствует себя значительно лучше. Идёшь на поправку, щенок? Болезненная бледность практические исчезла. Двуликий быстро набирает вес. Тугая бинтовая повязка красуется на груди. А слегка впалые скулы покрываются румянцем. И о чём ты там думал, а⁈
— Мы с Дорианом перерыли всю библиотеку, перекопали книжные залежи и перебрал все архивы, — делаю внушительный глоток. Мутноватая золотистая жидкость обжигает горло. Сладковатый аромат витает в воздухе. Последние дни я держу себя в руках только благодаря алкоголю. Моя человеческая луна пахнет чистым соблазном. Земляника, мята… И полынь. Горечь проклятого растения усиливается с каждой минутой. Прости, Василёк… И всё равно. Чистый наркотик. Дух замирает даже от лёгкой улыбки. Кровь в два счёта вскипает в венах. Хочу… Зверь рвёт и мечет! Волка дважды практически сорвался с поводка. Это значит только одно… Овуляция… Василиса может забеременеть. Хвостатый чувствует. Эх… Мысли о карапузах не дают мне покоя. Особенно после встречи с Джереми. Волчата, маленькие вредные и упрямые. Сыновья. Да! Как минимум трое! Но не сейчас. Нужно решить проблему с обращением, иначе… Мне придётся изгнать собственных детей. Даже воображаемый приговор причиняет невероятную боль.