— Прежде чем ответить на твой вопрос, позволь задать встречный, — Влад решил сначала разъяснить для себя некоторые подробности. — Как ты очутился в этом лесу?
— Отвечать вопросом на вопрос — не очень-то вежливо, — протянул Лерой. — Хоть бы представился ради приличия. А то ты знаешь моё имя, а я твоё нет. Общаться неудобно. Кстати, у тебя огоньку не будет? — он достал из кармана пачку сигарет.
«Вот оно, счастье! — первая мысль, родившаяся у Влада. Но тут же пришло осознание, что „огоньку“ у него нету. — Дьявол, огниво моё там же, где и все остальные шмотки!» Парень всё же абсолютно автоматически похлопал по карманам, но они, к сожалению, были пусты. Уже открыл рот, чтобы посетовать на отсутствие источника огня, но наткнулся взглядом на кремень и кресало, валяющиеся рядом с остывшим кострищем. Видимо, Чезаре не убрал ночью, а на утро оказалось не до тщательных сборов в дорогу.
— Будет, — парень потянулся за радостной находкой, а затем представился. — Сержант Владислав Комольцев.
Он намеренно произнёс имя и звание полностью, чтобы увидеть реакцию наёмника, но на холёном лице не отразилось никакого интереса, не говоря об узнавании.
Арман вертел в пальцах сигаретную пачку, почти жонглировал ею. Картонная коробочка порхала из руки в руку, как живая, не задерживаясь на одном месте дольше, чем на секунду. Поворачивалась то одной гранью, то другой, мелькала ярким логотипом. «Сержант… Тоже военный…» — он подумал «тоже», хотя своего звания не помнил и не знал было ли оно вообще. Однако собственная принадлежность к военному сословию не вызывала сомнений, хотя бы принимая в расчёт свои таланты в стрельбе и рукопашной, а также знания основ подрывного дела и первой медицинской помощи. Такие навыки на гражданке освоить сложновато.
Удивление изогнуло дугой бровь Лероя, когда Комольцев с торжествующим видом поднял с земли два предмета, назначение которых представлялось полнейшей загадкой. Тем не менее Арман достал сигарету, а пачку перекинул Владиславу. Тот пару раз ударил найденными предметами друг об друга, и яркая искра подпалила табак. Лишь тогда француз понял, что вместо зажигалки русский использует огниво, как в сказке Андерсена. «Одежда старинная, луки со стрелами, теперь ещё это… Что же здесь происходит?!»
Комольцев бросил пачку обратно и сказал:
— Ну этим ты пользоваться вряд ли умеешь, — продемонстрировал «средневековую зажигалку». — Я в своё время намучился, пока освоился. Так что придётся тебе подойти.
Арман подозрительно прищурился. «Меня, конечно, не скрутишь, как какого-то пацана, но проверять, кто из нас сильнее в рукопашном бою, не хочется. По крайней мере не сразу. И не из-за такой глупости, как неподкуренная сигарета». Мышцы, ещё не пришедшие в себя после начала Эксперимента (что бы это ни значило), были немного вялыми, как будто сонными, и вполне могли подвести. Поэтому француз отрицательно покачал головой и ответил:
— Обожду, не умру.
— Ладно, не хочешь рассказывать о том, как сюда попал, я сам попробую угадать. — Владислав закинул ногу на ногу, опёрся спиной о так кстати оказавшееся сзади дерево, расположившись почти как в кресле. — Маленькая комната, серый коридор, человек в чёрной форме оглашает смертный приговор, который потом заменяется на участие в неком Эксперименте. Потом старичок выдаёт вещмешок со смешным набором снаряжения, ни оружия, ни фонарика, ни спичек… Большой зал с аркой посередине, сильный электрический разряд — и очухиваешься уже здесь. Я ничего не пропустил?
С каждым словом Арман хмурился всё сильнее. Ситуация полного отсутствия информации была непривычна. Особенно злило то, что сидящий напротив человек знал больше, но не спешил делиться известными ему сведениями. Ответы на вопросы хотелось вытрясти сейчас же, но Лерой совладал с собой и поддержал разговор:
— Не пропустил. Я бы сказал, что даже лишнего добавил, потому что никакого старичка и тем более вещмешка не было. — Про себя подумал: «Наверное, суть Эксперимента в том, чтобы не сорваться и не набить морду вот таким встречающим. Кто справится — получает главный приз. Ещё пара минут — и я, похоже, сойду с дистанции».
Влад давно приметил ярость, смешанную с непониманием, светящуюся в холодных глазах наёмника, и, поразмыслив, решил, что не стоит испытывать судьбу. Тем более воспоминание о собственном бессилии вернуть память было ещё свежо, и положение противника даже вызывало сочувствие. Да и врагами они, как ни крути, были в прошлой жизни. А здесь… Парень закончил мысленную фразу уже вслух: