В войсках нарастало недовольство, боязнь и недоверие к начальству. Конечно, до бунта далеко, но Лоренцо замечал неприязненные взгляды, сопровождающие его. Вот и сейчас. Косо стреляют чёрные глаза вчерашних крестьян, ремесленников и преступников. И неизвестно, кто опасней и от кого в первую очередь ожидать ножа под ребро. Инквизитор поймал себя на мысли, что и сам поддался общему настроению подозрительности, воцарившемуся в лагере.
Сегодня ранним утром, едва солнце разогнало темноту под деревьями, по следам беглецов отправился отряд, сопровождаемый одним не очень сильным санктификатором. Гаэтано хотел отправить на захват Лоренцо, но тот не выдержал и возмутился, что не в состоянии выполнять тысячу поручений одновременно — и предателей вешать, и за беглыми еретиками гоняться, и воодушевляющие проповеди солдатам читать, и совещания командиров проводить… Священник с досадой потеребил распятие, висящее на груди, пытаясь усмирить раздражение.
Шестеро казнённых уже прекратили дёргаться в петлях. Лоренцо хмурым взглядом обвёл гарнизон, построенный вокруг поляны, и буркнул куда-то в сторону командиров отрядов, не соизволив повернуть головы:
— Разойтись. Готовьтесь, через час выступаем.
По шеренге прошелестел шепоток, но возражений не последовало.
Переполох начался у северного поста, считавшегося одним из самых нелюбимых среди ополчения по причине близости к владениям волков. Два форпоста, которые притаились ещё глубже в лесу, не просигнализировали об опасности, а на границе стоянки инквизиторов объявился оборотень-одиночка, уверенной походкой вышедший на прогалину, не обращая ни малейшего внимания на нацелившиеся в него серебряные стрелы. Молодой, поджарый, смуглый, и в человеческом теле сохраняющий хищную гибкость, перекатывающий мускулы под кожей обнажённого торса.
К счастью для верволка на посту дежурила гвардейская смена, а то не миновать бы ему участи превратиться в утыканного стрелами ёжика. Караул опешил, но не совершил необдуманных действий. Слишком уж необычно смотрелся мирно выступающий босыми ногами по траве враг. Слишком не походило такое явление на нападение. Хотя за отвлекающий манёвр вполне сошло бы. Оборотень остановился посреди поляны, не приблизившись на расстояние броска. Оглядел ошарашенные физиономии часовых и произнёс:
— Мне нужно поговорить с кардиналом Гаэтано.
Немного пришедший в себя сержант послал гонца к начальству с вестью о странном парламентере, а сам, облокотившись на частокол, ехидно спросил:
— А чего не с самим папой Римским?
Верволк не удостоил человека ответом, молча проводил глазами убежавшего вглубь лагеря солдата и, видимо, приготовился ждать. Агрессии в его позе не было ни капли, и караул немного расслабился, хотя луки не опустились. Одного только сержанта, отчаянно не любившего нечисть, будто распирало от желания спровоцировать стычку:
— Не будет кардинал с тобой разговаривать! Он со зверями не общается! Потому как звери человеческий язык с трудом понимают. Вот и ты молчишь. Видно, только и выучил, что «нужно поговорить с кардиналом»! Верно, ребята?
Гвардейцы не поддержали зубоскальства командира, только пара человек сдержанно улыбнулась. Зря нарываться на бой никому не хотелось, потому что не верили люди, что оборотень пришёл один.
— Хочет с кардиналом говорить? — спросил Лоренцо дружелюбным голосом, поворачиваясь к запыхавшемуся караульному. — Вот и докладывай кардиналу об этом! — интонации стали рычащими. Санктификатор только успел присесть перекусить перед привычным ежедневным выходом на битву против стаи и бежать разбираться с новыми непонятками не входило в его планы.
— Н-н-но… — залепетал солдат, совсем юный, потому и оказавшийся на побегушках, — его высокопреосвященство заняты… И я подумал, монсеньор…
Лоренцо с сожалением посмотрел на кусок мяса, истекающий соком, к которому не успел притронуться.
— Хорошо, я сам посмотрю, что там за оборотень.
Тон не сулил волку абсолютно ничего хорошего.
Парламентёр стоял неподвижно, даже, кажется, с ноги на ногу не переминался. Высокий, жилистый, одетый только в холщовые штаны, подпоясанные верёвкой, какие носят беднейшие крестьяне. Оружия и вообще каких-либо вещей у него с собой не было. Выражение лица — откровенно скучающее. Двадцать минут бездействия для деятельных верволков — целая вечность.