Белокурые волосы упали на лицо, мешая смотреть. Кажется, в нескольких метрах впереди мелькнула четвероногая тень.
— Pater noster, qui es in caelis, sanctificétur nomen tuum.
Рука с великим трудом поднимается, чтобы перекреститься. «Может, привиделось?»
Дуб, так любезно подставивший плечо, теперь резко ушёл в сторону, наверное, решив присоединиться к пляске своих соседей. Земля оказалась слишком близко, мягкая, тёплая, покрытая хрупкими пластинками засохшей листвы.
Волк остановился невдалеке от раненого человека. Аппетитный запах бил по ноздрям, но жертва оказалась настолько беззащитной, что охоты в любом случае не получилось бы. А тут ещё приказ Конрада. Грех не взять пленного, если он сам к тебе пришёл. Оборотень потянулся всем телом, переливая мышцы в новую форму. Суставы жалобно вскрикнули, протестуя против очередной трансформации, чёрт знает какой по счёту за день.
Тихое подвывание раздалось в считанных шагах. Чезаре сфокусировал взгляд, кое-как уняв танец лесных исполинов, и увидел. Из-под серой шерсти выползала чистая человеческая кожа, лапы удлинялись, теряя когти, морда втягивалась внутрь себя, превращаясь в скуластое лицо.
Ладонь по привычке метнулась к поясу, но ножны остались у того непонятно одетого солдата со шрамом через бровь, и пальцы бессильно сжались в кулак. Оборотень неуклюже распрямился, потирая поясницу. Рука Чезаре нащупала толстую корягу, которая могла сыграть роль дубины. Парнишка попытался встать на ноги, но резкая боль в раненом боку бросила обратно на колени. Вокруг внезапно потемнело, как будто ночь наступила в неурочный час.
Конрад провёл ладонью над лицом мечущегося в бреду юноши. Образы в сознании раненого были расплывчаты и малопонятны, но одна картинка проявилась отчётливо.
…В черноте качнулось размытое лицо с пылающими гневом глазами:
— Не суйся в эту войну, олух!
— Приказывай своим монахам, отец…
— Этого перевяжите, раны обработайте заживляющей мазью, — приказал маг стоящей рядом с ним женщине. — Если умрёт, шкуру спущу.
Поляна приобрела золотистый оттенок под лучами заходящего солнца. Зелень листвы покрылась налётом цвета драгоценного металла, травинки бросали друг другу яркие блики, и даже тёмная дубовая кора, казалось, посветлела, желая присоединиться к празднику летнего вечера. Однако настроение Влада отнюдь не гармонировало с природой — в голове вертелись мысли одна мрачней другой. Он устроился между корней огромного дуба-исполина, неподалёку от своей стрелковой позиции, чтобы не маячить на виду посреди прогалины, словно мишень, и нервно курил очередную сигарету, извлечённую из уже полупустой пачки.
Его внимание привлёк негромкий шорох в кустах на дне оврага, Влад замер, не шевелясь, присматриваясь и ища источник звука. «Сам скоро хищником стану, — невесело подумал парень. — В любом безобидном звуке начну вражеское присутствие подозревать». Но существо и не намеревалось скрываться. Невнятное шебуршанье превратилось в определённо человеческие шаги, отзывающиеся в вечерней тишине жалобным хрустом сушняка. Влад потянулся за стрелой, чтобы быть готовым отразить возможное нападение. Из-за дерева, не таясь, вышел юноша со светло-русыми длинными волосами. Вышел танцующей, гибкой походкой зверя. Оружия при нём не было, да и одежда не напоминала облачение ополченцев. На всякий случай Влад решил повременить с откладыванием лука в сторону. Пришелец выглядел явным оборотнем, но мало ли…
— Привет, — сказал юноша, остановившись в десятке шагов. — Как тут дела? Отбились? Где Альберто?
Влад коротко кивнул в ответ:
— Отбились… Но Альберто погиб. Там лежит, — он мотнул головой в сторону поляны.
Молодой оборотень помрачнел, поднялся по склону и, осмотрев место битвы, вернулся.
— Инквизиторы отступили, потому что ночь скоро. Конрад собирает всех на совет. Пойдём.
— А как же Альберто? Надо похоронить его по-человечески… — Влад запнулся, поняв, что его фраза звучит как каламбур.
— Потом вернёмся, надо заботиться о живых. Конрад ждёт.
Юноша нетерпеливо дёрнул плечом.
Над местом совета уже сгустились мягкие сумерки, превратив фигуры расположившихся на берегу лесного ручья оборотней в сказочные туманные силуэты. Чуть тлели угольки костра, почти ничего не освещая, но тёплое сияние живого огня успокаивало и заставляло отвлечься от чувства постоянной опасности. В центре, около самого импровизированного очага, опустив голову, сидел Конрад. Вокруг него сгрудились оборотни, сейчас все в человеческом облике, практически неотличимые от обыкновенных горожан, крестьян или охотников. Кто-то лежал, отдыхая после трудного дня, кто-то перевязывал рану товарищу, кто-то топтался на месте, не зная, куда деть неуёмную энергию. Один «волк» поднял лицо к небу, к восходящей луне и оскалил зубы, то ли улыбаясь, то ли готовясь исполнить тоскливую песню серых хищников.