Юноша перевёл дух. До этого момента он говорил абсолютную правду, а сейчас вступал на тонкий лёд недомолвок и фантазий, талантом к которым никогда не обладал. Сердце колотилось, как бешеное, а под языком разливался противный горьковатый привкус. Чезаре никак не мог собраться с духом, чтобы начать излагать придуманную за ночь историю. За левым плечом злорадно потирал лапки чертёнок, в нетерпении ожидая, когда же подопечный человек шагнёт в пропасть смертельной лжи.
— Я долго блуждал по лесу, несколько раз сознание терял. Наверное, от потери крови ослаб, поэтому никак не мог верную дорогу найти. Когда в очередной раз очнулся, уже стемнело, и я побоялся идти дальше. Кое-как раны перетянул и заснул. Почему меня оборотни не нашли, не знаю. Повезло, наверное, отошёл в сторону от их троп. Следующий день почти до полудня в бреду валялся, даже на ноги встать не мог. Но потом понял, что если не пересилю себя, то здесь и отдам Богу душу, и никто не будет знать, что со мной случилось. Побрёл опять, наугад, потому что направление давно потерял, и ближе к вечеру оказался на краю леса, в прямой видимости от Рима. Понял, что до лагеря не дойду, и решил идти в Ватикан. Пока я ковылял к городу, ночь наступила, ворота закрыли. Тогда я вспомнил про подземный ход, который ты мне показывал. Долго же мне пришлось дверь искать! Весь берег Тибра облазил! — В голосе прозвучала неподдельная обида. — Пошёл к твоему дому, а там замок. Вернулся, направился к ризнице, дверь тоже была заперта, но я кинжалом поковырялся, вскрыл. Пока блуждал так, дело уже к утру… Устал, как будто поле вспахал. В твоём доме, как только на порог ступил, слышу голос этого… — Чезаре сделал паузу, мысленно перебирая все известные ему ругательства, но в итоге сказал просто, — голос Марко. И так мне тошно стало, что решил я ему на глаза не попадаться, взять по быстрому бинтов, лекарств и убираться обратно, к нам в лагерь. Но не успел. Вот так всё и было, — закончил мальчишка, уже понимая, что нестыковок, заметных даже на первый взгляд, в рассказе куча. Чертёнок довольно улыбнулся, как кошка, слопавшая тарелку сливок.
Однако кардинал кивнул, словно принимая на веру малореальную историю, и вкрадчиво уточнил:
— Значит, в резиденции Святой Палаты ты в ту ночь не был?
— Нет, — помотал головой Чезаре, но в глаза отцу посмотреть не решился.
— А откуда труп священника в коридоре около ризницы? Тоже не курсе?
Мальчишка помолчал, чувствуя, что к щекам начинает приливать кровь, но подумав, что начав лгать, на середине не остановишься, ответил:
— Когда я там шёл, никакого тела не было. Отец, мне кажется, что те, кто учинил резню, пришли по моим следам. Если бы я нормально себя чувствовал, то заметил бы слежку, а так… — Ангел за правым плечом сокрушённо закрыл лицо ладонями.
Воцарилась тишина, нарушаемая лишь постукиванием пальцев Гаэтано по дереву подлокотника.
— А где же ты своё оружие растерял? Ведь раньше с луком никогда не расставался.
— Не помню. Наверное, пока по лесу блуждал, где-то забыл. Я же почти в бессознательном состоянии был. — Слова, перечёркивающие истину, срывались с губ всё проще, словно сами по себе, без участия говорящего. Но от этого не становилось менее больно и неприятно.
Тяжёлый вздох кардинала не предвещал ничего хорошего. И действительно последовавшие слова заставили сына главы инквизиции вздрогнуть:
— Чезаре, сколько раз я тебе говорил: не пытайся делать то, к чему у тебя нет способностей. Врать ты никогда не умел.
Мальчишка опустил голову, уставившись в пол, не зная, какое чувство в нём сейчас сильнее — стыд от собственного вранья или страх перед неминуемой расплатой. Чёрный омут собственной никчёмности, грешности, вязкая топь предательства разрастались в душе, грозя поглотить её целиком. И не осталось почти ничего от наивного мальчика, считавшего себя правдивым. Лишь ангел-хранитель боязливо подбирал крылья, боясь испачкать белоснежные перья в болотной жиже.
— Сядь! — резанул ухо властный голос Гаэтано, и Чезаре опустился на неудобный (не чета личному креслу кардинала!) походный стул. — Теперь я расскажу, как всё было. Если что-то перепутаю, то ты меня поправишь, сынок. Итак, — инквизитор плеснул себе в бокал вина и пригубил; на этот раз напиток не кислил, — ты был в плену. Это очевидно. Во-первых, с такими ранениями без посторонней помощи ты бы не проходил и до вечера, не говоря о двух сутках. Во-вторых, не верю, что оборотни не учуяли запах крови. Даже если, как ты говоришь, их тропы остались в стороне, то они пошли бы по твоему следу. Верволки — хищники, инстинкт охоты у них в крови, и они никогда не дадут скрыться подранку. В-третьих, мальчик мой, насколько я тебя знаю, лук ты не бросил бы ни за что на свете. Значит, его отобрали. А самая главная нестыковка у тебя в том месте, где ты добрёл до моего особняка. Ну, ведь не было у тебя с собой никаких лекарств, когда Марко тебя в тоннеле поймал. И бинтов не было. Только не надо говорить, что ты к тому времени уже и повязки успел сменить. Это я привёл в пример самые очевидные доказательства твоих фантазий. Мне продолжить перечисление?