Ситуация неприятно напомнила ему самое начало злосчастного Эксперимента. Конечно, плюс в том, что сейчас день, но глубокое ножевое ранение гораздо хуже подвёрнутой ноги. «В жизни всё идёт по кругу. Значит, по законам мироздания с минуты на минуту должен объявиться аналог Конрада, который вытащит меня из неизвестности. Хммм… И откуда во мне такие философские идеи рождаются?» Влад ткнул в губы сигарету, уже чуть подмокшую, остальную пачку перепрятал во внутренний карман, чтобы сохранить от дождевой влаги. Пощёлкал кремнем, затянулся и присел поудобнее в ожидании «аналога Конрада». Кровь продолжала равномерно сочиться из плеча.
В дерево рядом со щекой, буквально в паре десятков сантиметров, вонзилась стрела с белым оперением. Парень, почти отключившийся к тому времени от усталости и кровопотери, дёрнулся в сторону, но понял — если б хотели убить, то он был бы уже мёртв, трудно представить себе мишень проще, чем неподвижно сидящий дремлющий человек. Значит, предупреждают. И лучше сидеть на месте. Влад повернул голову, получше рассматривая оперение. «Стоп. Это же моя стрела. То есть… О, чёрт!» Конечно, он в последнем бою выпускал во врага стрелы с такими же белоснежными пёрышками на конце. Трофейные стрелы. Отобранные у пленника, у Чезаре.
— Точно, всё идёт по кругу. Вот и мы с мальчишкой ролями поменялись, — пробормотал парень себе под нос.
Влад неторопливо окинул взглядом окружающую чащу. Спешить и суетиться ни к чему: быстрей стрелы он бегать не умеет. Резкая боль напомнила о ранении, и парень, выругавшись, опять затянул ремень на плече, останавливая кровь. Пока он деловито закреплял жгут, от одного из дубов отделилась тень, почти сливающаяся цветом с зеленью листвы. Хмуро зыркнув в ту сторону, парень продолжил заниматься своим делом, словно ничего не заметил.
Чезаре остановился на полпути, раздумывая. Лук был опущен, серебряный наконечник смотрел в землю, но Влад отлично помнил, с какой скоростью может двигаться молодой стрелок.
— Ну что, стреляй что ли… — он сплюнул на землю. — Я уже ждать устал.
— Я не собираюсь тебя убивать, — ответил мальчишка, не двигаясь с места.
Влад криво усмехнулся:
— Ну да, убить было бы слишком просто. Это не удовлетворит жажды мести.
— Дурак ты, — хмыкнул Чезаре, убирая стрелу в колчан и закидывая лук на плечо. — Я хочу поговорить.
— Поговорить? — удивлённо поднял бровь Влад. — Что-то новенькое. Обычно ведь инквизиторы сначала в подземелье, а потом только разговоры начинаются.
— Во-первых, я не инквизитор. А во-вторых, много ли ты знаешь о методах Святой Палаты, чтобы судить? У меня вообще создалось впечатление, что ты, извини, конечно, но ничего не понимаешь в идущей войне. Нельзя делать выводы, видя только одну сторону.
Из груди Влада вырвался тяжёлый вздох. «Теперь молокосос меня жизни учить будет. И ведь не денешься никуда, придётся слушать».
— Хорошо. Если уж мы собираемся вести дискуссии об истине, то давай устроимся поудобнее. Чего ты там стоишь, как незваный гость на пороге? Подходи, присаживайся. Чувствую, беседа у нас предстоит некороткая.
Чезаре замялся, помедлил секунду, но потом всё же действительно подошёл и опустился на бревно. Правда, не рядом с Владом, а напротив, метрах в трёх, на другую буреломину. Взгляд удивительных для итальянца серо-зелёных глаз оставался настороженным. Влад с сожалением осмотрел практически опустевшую пачку сигарет, но достал очередную и закурил. «Хм, а мальчишка-то вполне здоровым выглядит. Как это его успели подлатать так быстро?»
— Почему ты воюешь на стороне оборотней? — спросил Чезаре.
Собеседник не спешил с ответом, блаженно вдыхая табачный дым. Мир вокруг выглядел очень ярким, красочным, сочным, прекрасным. Перед угрозой смерти всегда так остро воспринимаешь незатейливую красоту природы, всплыло откуда-то из недр памяти.
Пауза затягивалась, и Чезаре не справился с нетерпением.
— В прошлый раз ты мне не ответил. Сейчас не отвертишься.
Влад хитро прищурился:
— Круто быть допрашивающим, да?