— Стой! — завопила та же женщина, но Чезаре уже шагнул вперёд, неумело поднимая клинок, слишком тяжёлый и сбалансированный для другой руки. Неловкий выпад, оборотень с усмешкой отклонился, будто перетёк на другое место. Когти, проглянувшие на пальцах, слегка задели по детской руке, совсем чуть-чуть, только чтобы пустить кровь.
Резкая боль заставила Чезаре скрипнуть зубами, меч уже оказался в лапах противника, а ощутимый толчок в плечо сбил мальчика на землю.
Более не обращая внимания на уцелевших, хищники переглянулись и удалились к телу своего собрата, а затем и дальше, к лесу, унося труп неудачливого оборотня. Люди некоторое время продолжали стоять в недоумённом молчании, постепенно осознавая, что их старуха с косой сегодня в гости не ждёт.
Совсем стемнело, на тёмно-синем небосводе проступали первые звёзды. Обоз, как осиротевший, стоял посреди дороги. Над полем висел запах крови. Из лошадей уцелели две, до смерти перепуганные и запутавшиеся в упряжи. Шестеро женщин, два слабоумных возницы и один мальчик. Растерзанные тела нескольких десятков торговцев и охранников.
Быстрее всех пришла в себя старуха, которая, видно, меньше всех боялась смерти, и принялась распоряжаться. По её приказу мужчины из досок, оторванных от одной из телег, соорудили костерок, подальше от побоища. Женщины, плача и подвывая, стаскивали трупы в одну кучу. Лошадей распрягли, и люди уселись вокруг огня.
Глава 3.2
— Они всего лишь развлекались, Влад. Разминали мускулы. Им не нужны были ни деньги, ни товар. Они никому не мстили и ничего не хотели добиться.
— Может, ты чего-то не знаешь. Вдруг среди этих купцов или воинов действительно были… не знаю… кровные враги какие-нибудь…
Чезаре хмыкнул:
— Точно, конечно, никто не узнает. Я рассказываю то, что видел. Оборотни не тронули никого из тех, кто не мог оказать сопротивление. Это было… как спортивное состязание, чтобы самим себе нервы пощекотать, чтобы кровь не застаивалась. Одному из них развлечение стоило жизни. А люди… погибло двадцать шесть человек, а моя кормилица так и не смогла прийти в себя после убийства сына. Через две недели руки на себя наложила, у неё ведь больше никого не было.
Мышцы стонали от напряжения, отказывались работать и молили об отдыхе. Пальцы закоченели на пронзительном ветру и будто приросли к тетиве, выпустить её было невозможно, казалось, что кожа просто порвётся, если попробовать это сделать. Проклятая мишень, еле видимая на пределе зрения, смеялась над неудачами юного лучника, скалясь ёжиком стрел, воткнувшихся мимо «яблочка».
— Отдохни, Чезаре, — похлопал по плечу наставник.
Подросток не ответил, одеревеневшими пальцами достал очередную стрелу, прищурился от выжимающего слезу ветра, отвёл наконечник от цели, беря упреждение, и отпустил тетиву. Удар металла об цель не был слышен с такого расстояния, но оперение дрожало в самом центре. Лучник затаил дыхание, не веря в победу.
— Я попал!
— Ну что ж, пойдём посмотрим, — кивнул седовласый учитель.
При ближайшем рассмотрении попадание оказалось не совсем точным — наконечник лишь краем задел чёрное пятно в середине мишени.
— Девятка, — Чезаре с досады хватил кулаком по деревянному щиту.
Наставник спрятал довольную усмешку в бороде: «Так переживает, как будто действительно промазал. В четырнадцать лет так стрелять — настоящий талант. Глядишь, и меня переплюнет через пару лет».
Двое юношей сидели на берегу реки, наслаждаясь свободой, которую удалось урвать вопреки воле взрослых. Возле воды было холодно, утренняя зябкость заставляла плотнее кутаться в плащи.
— Джулио, а как тебе удалось так ловко с тем замком разобраться? — поинтересовался Чезаре, одновременно вытаскивая из кармана хлеб и кусок мяса, припрятанный со вчерашнего ужина.
— Отец научил, — второй мальчишка был моложе, лет двенадцати, и невообразимо тощий. Он с энтузиазмом встретил появление еды и тут же набил рот, так что расспросы на время приостановились, тем более, что Чезаре не отставал в скорости поглощения завтрака.
Утолив голод, мальчишки вернулись к обсуждаемому вопросу.
— А сложно?
— Что сложно? — Джулио сделал вид, что уже забыл о чём речь.
— Ну, замки вскрывать?
Видя, что друг замялся и отвёл глаза, лучник сказал: