— Монсеньор, — вздохнул Лоренцо, — санктификаторы могут с Божьей помощью воздействовать на людей только с близкого расстояния и находясь в прямой видимости. В этом отличие от накладываемых колдунами проклятий, которые можно сотворить над символическим изображением объекта. Например, используя восковую фигурку, чучело из соломы, рисунок на земле или, в случае с особо способными магами, мысленное представление о человеке.
— Спасибо за лекцию, — насмешливо склонил голову Гаэтано. — Что ж, значит, обойдёмся без твоей помощи.
— Ваше высокопреосвященство! — в проходе между тесно стоящими шатрами появился спешащий изо всех сил толстенький лекарь. Он на ходу промокал обильно потеющий лоб.
Кардинал обернулся, нетерпеливо вскинул бровь, ожидая, пока священник подбежит и отдышится.
— Пленник… очнулся… только что… — Санатор перевёл дух.
— Отлично, — Гаэтано тут же начал давать указания.
Лекарю:
— Спасибо. Пойди, помоги с нашими ранеными, санаторы не справляются.
Лоренцо:
— Ты всё-таки будь где-нибудь поблизости. Вдруг понадобится оказать… как ты говоришь?.. давление на сознание.
Солдату, дежурившему около кардинальского шатра:
— Привести пленника ко мне, сейчас же.
Глава 4.3
Влад уныло подсчитывал потери: фляга с водой (кстати, а пить-то хочется), ремень (помнил, что использовал его в качестве жгута, но где он сейчас…), кинжал, лук и колчан со стрелами, сигареты, а также кремень с огнивом. Короче, проще перечислить то, что осталось. Своё собственное тело, немного побитое жизнью, но ещё пригодное к использованию. Из одежды — футболка, штаны без ремня и сапоги. Всё. «Негусто, — подумал Влад. — Придётся, видимо, с боем добывать. Правда, с отсутствием сигарет остаётся только смириться».
Следующим посетителем был угрюмого вида солдат с оспинками на щеках, который явился минут через десять после ухода добродушного лекаря. Он буркнул:
— Пойдём!
И Влад, оценив количество оружия, которым был прямо-таки увешан стражник, счёл за лучшее повиноваться без возражений. Оказавшись на улице, парень по привычке внимательно фиксировал всё, что видел, мозг искал возможные пути бегства. Влада окружал обычный военный лагерь, в общем-то мало чем отличавшийся от тех, в каких ему доводилось бывать в своём мире («Ух ты, а я, кажется, начинаю что-то вспоминать про прошлую жизнь!» — обрадовался Комольцев). Десятки полотняных «палаток» вроде той, где он очнулся, костры, над которыми бурлили котелки с чем-то вкусно пахнущим, воины, занимающиеся кто чем. Вели Влада, судя по всему к центру лагеря, потому что шатры становились выше и опрятней, а рядовые солдаты уже не праздно шатались, ели и дремали, а стояли на дежурстве около каждого.
Вот и конечный пункт. Влад приостановился, разглядывая шатёр, на «фасаде» которого золотилась искусная вышивка: на одной стороне полога картинка с необычным сюжетом — чем-то напоминает Георгия Победоносца, только вместо дракона скалится огромный волк, а героический воин пеший, на другой половине — два поднявшихся на дыбы навстречу друг другу единорога. Комольцев не сразу припомнил, где видел подобное, уже когда конвоир подтолкнул парня в плечо, перед глазами всплыло оформление замочной скважины на двери подземного хода. «Может, это герб кардинальский?» Сделав шаг, Влад попал внутрь походной резиденции главнокомандующего.
Шатёр разделялся на минимум две «комнаты» матерчатой перегородкой. Первая половина представляла из себя что-то вроде приёмной. Невысокий столик, накрытый для лёгкой трапезы — бутылка вина, яблоки, хлеб и сыр, деревянный стул с высокой прямой спинкой — для посетителей — и кресло самого главы инквизиции, в котором он и восседал.
Кардинал оказался ещё не старым мужчиной, лет сорока пяти, но уже с изрядно посеребрёнными сединой волосами, с проникающим в душу взглядом тёмных глаз. И в отличие от того же Конрада, лезущего в мысли непосредственно с помощью магии, священник добивался такого эффекта, видимо, просто-напросто большим жизненным опытом. Сразу становилось ясно, такого человека на мякине не проведёшь, так как он столько всего видел и чувствовал, что без труда распознает фальшь.
— Присаживайся, сын мой, — голос инквизитора прозвучал почти приветливо, но при этом фраза воспринималась скорее как приказ, чем как вежливое предложение. Кардинал привык повелевать.
Влад опустился на свободный стул, который вопреки внешнему впечатлению оказался вполне удобным, и выжидательно посмотрел на священника. «Знаю ведь, что я тебе очень нужен. Вот и начинай разговор первым». От вида еды непроизвольно выделилась слюна и слегка заурчало в животе. Глава инквизиции кивнул в сторону столика и сказал: